— После всего, что произошло, — голос подводит Улля, но слова даются ему удивительно легко. — Моя жизнь принадлежит тебе. Ты можешь отнять её взамен так, как посчитаешь нужным.
Это — достойная плата. Справедливая и единственная жертва, которую Улль может предложить. Он отдаёт всё, что имеет, и каков бы ни был исход, он примет его любой. Но Хёд…
Он улыбается со странной безмятежностью. Делает шаг вперёд и обнимает крепкими сильными вновь горячими руками, отчего Улль в недоумении может лишь молча распахнуть глаза.
— Наконец-то я могу сделать это, — Хёд хлопает его по спине как старого друга и отстраняется, опуская руки на плечи. — Я скучал, мой друг, — улыбка его становится чуть шире и открытие, и Улль замирает, словно поражённый громовицей своего почившего отца.
По щекам его скатываются горячие слёзы.
Комментарий к Вопрос 29
«Предположим, ты пережил Рагнарёк. Какой будет твоя встреча с другими богами, особенно близнецами Бальдром и Хёдом?»
========== Вопрос 30 ==========
Комментарий к Вопрос 30
«Каждому Богу люди подносят дары, будь то сладости или дорогие сокровища. Расскажите о своих самых любимых приношениях и что Вы чувствуете, заполучив их?»
К Уллю взывают редко. Не самое любимое и не самое почитаемое он божество для того, чтобы искать его заступничества.
Призывать как дарующего удачу? — это легко, это пожалуйста, ведь всем известно, как удача легкомысленна и ветрена.
Призывать как свидетеля и хранителя клятв? — это уже сложнее, и смертные здесь начинают юлить.
Потому что всем им известно, что Улль не потерпит предательства и нарушенного слова. Как никто чтит он данные клятвы и никому не прощает он их пренебрежение.
Так что с дарами просящие приходят к нему нечасто. Лишь самые смелые и стойкие, те, кто клянутся честью, правдой и верой и не боятся призвать в свидетели самого пристрастного из числа асов. Приносят они к его хёргам священные кольца, на которых дают клятвы, что не могут быть преданы и расторгнуты, и Улль принимает себе эти дары.
Следит он зорко за выполнением данных поручений и обязательств, безжалостно карает тех, кто смеют пренебрегать ими или пытаться перехитрить. Не щадит он лжецов и клятвопреступников, ведь дары, что посвящают ему, у него уже никто отобрать не может. Тенью отмщения и наказания следует он за дерзающими, мнящими себя выше и умнее божества.
Редко потому обращаются к нему и приносят кольца. Вероломна и слаба часто человеческая природа, а наказания Улля безжалостны и никогда не минуют тех, кто их заслужил.
Впрочем, не только в свидетели клятвы призывают его. Иногда охотники, отчаявшиеся или наоборот надеющиеся на удачу, несут ему пиво, хлеб и меха. Пытаются задобрить первейшего из охотников и испросить его удачу и мастерство на богатую дичь.
Улль, скучающий один, не отказывает их компании и выходит с ними на охоту вместе. Азарт пьянит его, вместе с кровью растекаясь по жилам, заставляет чувствовать себя живым. Всегда удачны такие походы, всегда богаты — Улль по чести отплачивает тем, кто добровольно согласился разделить с ним компанию на охоте.
Всё реже и реже, однако, случаются такие и без того редкие призывы. Смертные забывают о нём, обращают свои взоры более на других божеств. Хёрги Улля зарастают травой и мхом, и подношения на них становятся настоящим праздником или случайностью. Почти не получает он даров более и коротает время в собственном одиночестве своего чертога.
Привыкает к этому достаточно быстро и больше вообще не ждёт, что когда-нибудь вновь кто-то захочет добровольно обратиться к нему.
========== Вопрос 31 ==========
Комментарий к Вопрос 31
«Как ты отреагировал на смерть Бальдра?»
Тревожные, мрачные вести долетают до Идалира леденящим душу предзнаменованием. Прекрасный Бальдр убит рукою своего собственного брата-близнеца, и волосы на загривке Улля шевелятся против воли.
Птицы, животные, ветер, отдалённые шепотки — все снова и снова твердят, кричат, вопят: «Бальдр мёртв! Убит! Убит! Твоя стрела, лучник, поразила его в самое сердце! Выпущена она была рукой Хёда-слепца, друга твоего и любовника!».
Улль не может поверить в то, что слышит. Голоса раздаются отовсюду, осуждающие, полные ненависти и презрения. Вопят они в агонии отчаяния: «Предатель! Предатель!» — и Улль давится полузадушенным всхлипом. Вцепляется пальцами в жёсткие волосы и расширившимися глазами смотрит в слепящую белизну снега, что, кажется, тоже осуждает его.
Бальдр мёртв. Убит. Это невозможно! Это не может быть правдой!..
Как и омела не может быть материалом для стрел…
Он падает на колени, и крик, неистовый, отчаянный, преисполненный боли, ломает его рёбра и раздирает в кровь глотку. Нет-нет-нет! Этого не могло случиться! Это какая-то шутка! Это неправда!..
Осуждение и безжалостность давят на него со всех сторон. Бальдр мёртв, из-за тебя мёртв, лучник, из-за твоей стрелы, из-за твоего сговора с братоубийцей. Забрали вы оба лучшего из нас всех. Забрали вы оба наш свет — за это будете вы страдать вечность во тьме, кровью и слезами искупая своё злодеяние!
