От матери он отдалился уже давно. Да и Сив в большей мере погрузилась с головой в заботу о младших членах семьи, старших оставляя самим себе. Магни был не против; Улль, в общем-то, тоже.
Отца же он уважал. Любил как родного родителя и слушался его науку и порицания как благодарный сын. Тор тоже был привязан к пасынку словно к родному ребёнку, ценил его и уважал, и старался не пренебрегать им. И всё же…
Ближе всех ему была милая сестра.
С Труд было легко. С Труд было просто. С Труд было… естественно. Она понимала Улля с полуслова, всегда поддерживала его шалости и приключения. Когда была ребёнком, вилась за ним хвостиком, обучаясь у него даже больше, чем у Магни или Тора. Когда выросла — соревновалась с ним в беге на лыжах да стрельбе и так и не смогла превзойти брата-ловкача.
В гневе и ярости, в радости, в печали — всегда прекрасная воительница Труд приходила в братский чертог, разделяя с его хозяином свои тревоги и то, что глодало её сердце. Лишь с ним могла она быть честна и открыта, лишь от него могла получить поддержку и понимание, а не упрёк, и Улль…
Он знал, что с Труд всегда может быть таким же: самим собой, не таящимся и не скрывающимся. Равно как и знал, что лишь сестра, лишь она одна не отречётся от него никогда и ни за что и не оставит одного.
Даже в наказание за страшное преступление, которому он косвенно посодействовал.
Лишь она одна будет навещать его в одиноком чертоге Идалире, и лишь она одна будет смотреть на него без осуждения. И Улль…
Он благодарен ей за это.
========== Вопрос 26 ==========
Комментарий к Вопрос 26
«Расскажи об Идалире»
В тисовой роще всегда тихо и царит вечная зима. Здесь царит покой и умиротворение, и тишина, окутывающая мягко всякого редкого гостя, заходящего в этот чертог.
Впрочем, гости в него почти не ходят, и Улль коротает бо́льшую часть времени в одиночестве. Не то чтобы его это не устраивало, в самом деле…
В Идалире тихо и царит вечная зима. Ясный северный день, холодный и короткий, на смену которому приходят долгие глубокие ночи. Затяжные и спокойные ночи, мерцающие переливами северных сияний и бледным блеском холодных звёзд.
Ночь прорезает уханье сов, да путающийся между тисовых крон ветер. Снующие ночные зверьки — мгновение — и нет их, скрываются они из виду, не показываясь зоркому охотничьему глазу.
Впрочем, Улль не любит охотиться ночью. Ему более по душе ходить на охоту днём. В короткое время, когда светло, и сквозь тяжёлые молочно-белые тучи пробиваются косые солнечные лучи.
Рассеянный свет блестит на мягких белых снежных сугробах. Снег переливается мерцающими драгоценностями, чей блеск слепит неподготовленные глаза не хуже алчного блеска злата. Косые лучи скользят по тёмным тисовым стволам, мерцают на изумрудно-зелёных иголках, проваливаются в тропы из следов, которые по себе оставляют жители здешнего чертога.
Улль грузно проваливается в мягкий пушистый снег. Он хрустит под ногами, окутывает почти по колена, затрудняя движение. Снега в зимней тисовой роще всегда много и падает он каждую ночь, тихо укрывая собой здешнюю землю.
Она никогда не плодоносит — ей и не положено, и снег для неё — холодная данность, покрывало, что держит её в холодных объятиях безжизненности.
Идалир — чертог небольшой. На его отшибе у высокого обрыва, там, где заканчивается или наоборот начинается тисовая роща, стоит одинокий дом. Дом Улля, в котором, однако, он бывает редко. Неприметный и небольшой — многого его хозяину и не надо. Лишь очаг да жёсткая кровать, где изредка можно уснуть и согреться, когда морозы и льды чрезмерно сковывают прямо изнутри.
Ведь в Идалире тихо, почти мертвецки, потусторонне тихо, и царит вечная не проходящая зима, не дающая ни тепла, ни надежды. В Идалире сплошное, вечное одиночество и отрешённость, с которой Улль взирает на остальных…
С которой остальные взирают на Улля, на самом-то деле.
Впрочем, Улль привыкает. И чертог его — идеальное место для него. Идеальное воплощение его, которое Улль вряд ли смог бы променять на что-нибудь другое.
Вряд ли захотел бы.
========== Вопрос 27 ==========
Комментарий к Вопрос 27
«Откройте любую книгу на 61 странице. Ответ по последнему целому предложению на странице, или как-то связанный с ним»
Христианский Ад был не самым приветливым и жизнеутверждающим местом. Стенания, крики и проклятия доносились здесь отовсюду. Из каждой щели, из каждого круга плач и страдания становились усладой для ушей тех, кому надлежало вечно следить и бдеть за грешными душами, мающимися под гнётом безжалостных мук.
Уллю относительно повезло: он был стражником. Охранял он вход на территорию мрачного города Дита и сторожил переправу на седьмой круг. Работа не пыльная и в принципе даже спокойная — насколько слово «спокойствие» в принципе применимо к Аду.
Многим другим бывшим богам и языческим идолам не повезло, вообще-то, куда больше. Так что просто стоять и охранять вход в один из кругов Ада было вполне себе завидной участью.
