– Нет. Все нормально, – усмехается она, делая глоток. – Просто… Знаешь, я думала, его не интересуют серьезные отношения. – Поставив локти на стол, Оливия подставляет ко рту ладонь и переходит на шепот. – Не то чтобы я хорошо знала Барнса с такой стороны, но у нас недавно был секс, и я точно уверена, что я не единственная, кто спал с ним в течение последней недели. – Театрально вздохнув, она отстраняется. – Трэвис ни с кем не остается надолго. Будь готова к этому, Грэхем.
Тихая мелодичная музыка в кафе уходит на второй план, как и болтовня Лав, которая миленько улыбается, скорее всего, наслаждаясь моим похоронным выражением лица. Ее слова, словно кинжал, вонзаются в сердце, и я чувствую, что вот-вот заплачу от режущей боли. Поднявшись с дивана, беру со стола телефон и молча направляюсь к выходу.
Открыв дверь в кафе, я замечаю официантку, которая несет на подносе кофе и бельгийские вафли. Улыбнувшись, следую за ней, но стоит нам оказаться у стола, как я вижу не ту девчонку, от которой я без ума, а Оливию Лав, рассматривающую меня с непонятной стервозностью во взгляде.
– Привет, Трэвис. Ты немножко опоздал.
Усмехнувшись, она подвигает к себе мою порцию вафель.
Мне не нужно спрашивать, почему она здесь вместо Шелби. И уж точно не требуется много времени, чтобы понять происходящее. Лав была моей тенью столько, сколько я ее знаю, и лишь один раз мне стоило облажаться, как она решила перевернуть игру против меня.
– Зачем?
– Зачем, Трэвис? Эта девчонка уедет отсюда, разбив тебе сердце.
– Поэтому ты решила, что имеешь право сделать это вместо нее? Я был пьян на той вечеринке и не соображал, что вытворяю. То, что было между тобой и мной, самое вонючее дерьмо, которое я когда-либо совершал.
Оливия широко открывает рот, а я сжимаю кулаки, удерживая себя от того, чтобы не разнести это вегетарианское кафе.
– Надеюсь, ты испытала сейчас то же самое, что и Шелби. Приятного аппетита, любительница острых ощущений.
Развернувшись, я направляюсь к выходу и, достав из кармана телефон, звоню Грэхем, но звонок не проходит. Набросив на голову капюшон, перехожу с шага на бег, чтобы догнать Шелби и объясниться.
В ту гребаную ночь я и представить не мог, что сломаю две жизни одновременно. Да, это оказалось отвратительной выходкой, даже несмотря на то, что я просто был мертвецки пьян и развлекался, но я не отрекаюсь от того, что вытворил, и собираюсь все исправить.
Выбежав на тропу к ее дому, ускоряюсь, скользя по заснеженной узкой дорожке, чуть не врезавшись в почтовый ящик.
Поднявшись по лестнице, нажимаю на звонок несколько раз, но меня встречает минутная тишина, и я начинаю бить в дверь кулаками.
– ШЕЛБИ, ПОЖАЛУЙСТА, ВЫСЛУШАЙ МЕНЯ! – кричу во всю глотку, складывая руки у рта. – Я ДОЛЖЕН БЫЛ РАССКАЗАТЬ РАНЬШЕ. Я ЗНАЮ, Я ПОЛНЫЙ КРЕТИН!
Ударив еще один раз, я заношу руку и собираюсь врезать сильнее, но дверь открывается, и на пороге появляется старший Грэхем, который, поджав губы, качает головой.
– Трэвис, она слишком расстроена, чтобы говорить с тобой. – Я пытаюсь открыть рот, чтобы объясниться, но он перебивает меня: – Не сейчас, парень.
Похлопав меня по плечу, Норвуд закрывает дверь перед моим носом, а я продолжаю стоять, как вкопанная в снег ель.
Шелби добавила меня в черный список во всех соцсетях. Считаю ли я себя дерьмом? Дважды да. В первый раз – в тот день, когда согласился на авантюру с девчонкой, которая влюблена в меня с детского сада. Во второй – прямо сейчас, когда могу потерять ту, о которой я всегда мечтал.
Я нахожусь на склоне, потому что сегодня моя рабочая смена. Спасатель должен следить за тем, чтобы никто не пострадал, но, кажется, я уже провалил эту миссию, так как один пострадавший здесь есть. Это я.
– Трэвис, – слышу голос отца Би и оборачиваюсь.
– Доброе утро, мистер Грэхем.
– Черт возьми! Ты можешь звать меня просто Норвуд? Вуди? Или еще как-то, но не так, словно мне уже сорок.
– Вам почти…
– Заткнись.
Подняв руки над головой, я киваю.
– Она собирает вещи.
– Шелби?
