Широко улыбнувшись, я снова целую его, но на этот раз глубже и чувственнее.
– ШЕЛБИ! – кричит мама, но я не останавливаюсь, расстегивая куртку Трэвиса одной рукой, а второй сжимая его затылок.
Отстранившись от Барнса, я широко открываю рот.
– Беги! – Кивнув, я спрыгиваю с его колен и спешу к двери.
– Мам?
Сбежав по лестнице, я зажимаю рот ладонью при виде самой милой картины: отец кружит маму, крепко обнимая ее, а она что-то шепчет ему на ухо, улыбаясь так ярко, как никогда раньше.
– Святые чертики! – вскрикиваю я.
Заметив меня, родители расходятся в разные стороны, как дети, которых поймали на воровстве сладостей.
– Мам, ты приехала!
Я с писком влетаю в ее объятия.
– Я не смогла отказаться от предложения твоего отца вернуться, – дрожащим голосом говорит она.
Папа обнимает нас обеих, целуя поочередно в макушки, а я не могу сдержать слез.
– Это лучший канун Рождества!
– Добро пожаловать домой, миссис Грэхем, – доносится голос Трэвиса, и я, повернув голову, наблюдаю, как мой парень с улыбкой на лице спускается по лестнице.
Мама выпускает меня из объятий и, широко разведя руки, направляется в его сторону.
– Рэй, милый, ты так вырос!
– Мам! – смеюсь я сквозь слезы. – Это Трэвис.
– Это была всего лишь шутка, Шелби. Забыла, что твоя мама умеет быть веселой?
Отец смеется и толкает меня в бок.
– Она всегда больше любила Рэйфа, потому что он был маленькой ябедой. Но, поверь, знала бы она его сейчас…
– Я все слышу, Вуди! – затыкает она отца. – Я любила больше Трэвиса, потому что он вел себя как настоящий мужчина, даже когда был маленьким. В отличие от тебя.
Громко засмеявшись, я в свою очередь толкаю отца, который что-то недовольно бормочет себе под нос.
– Я скучал по вам, миссис Грэхем! – Сжав мою маму в объятиях, Трэвис улыбается и переводит взгляд на меня. – По всем вам.
Слушая разговоры семьи Грэхем, я не могу перестать улыбаться. Они ведут себя, словно еще вчера был тот самый канун Рождества, когда мы виделись с Шелби в последний раз. Вуди обнимает Кару и то и дело целует ее при каждой возможности, а Би краснеет и просит его замолчать каждый раз, когда он пытается напомнить нам историю с ковром, находящимся у моих ног.
– Милая, а ты помнишь куклу Клубнику? – С трудом удерживаясь от хохота, Вуди уклоняется от дочери, которая пытается заткнуть ему рот огурцом.
– Пап, пожалуйста!
– Норвуд, прекрати смущать дочь! – Кара тихонько ударяет его по руке и переводит взгляд на меня. – Твоя мама будет в шоке, когда узнает, что я вернулась в Аспен.
– Да-а, – тяну я, забирая огурец у Шелби и откусывая кусок. – Вы надолго сюда?
Пожав плечами, она переходит на шепот:
– Я выставила квартиру в Нью-Йорке на продажу и надеюсь, что Шелби согласится остаться.
– Я согласна! – кричит медвежонок.
– На что согласна? – встревает ее отец. – Барнс, ты сделал предложение моей дочери?
– Так вы встречаетесь? – добавляет вопрос миссис Грэхем, прикрывая ладонью рот.
– Да, – киваю я.
– В каком смысле «да»? Вы вместе всего день, Трэвис! – возмущается Норвуд, и, засмеявшись, я заключаю Шелби в объятия.
– У тебя прекрасная семья.
– Со странностями, – добавляет она.
– И это меня не смущает.
– Я хочу услышать ответ на свой вопрос! – продолжает старший Грэхем.
– Замолчи уже! Ты что, не видишь, они же сейчас поцелуются, – умиляясь, шикает Кара.
Столкнувшись носами, мы с Би синхронно улыбаемся друг другу.
– Леденцы или жизнь, Шелби Грэхем?
– Поцелуй самого лучшего в мире парня, пожалуйста.
И я целую ее. Нежно и требовательно. Крепко сжимая в своих объятиях, как самое ценное, абсолютно забив на то, что ее родители смотрят на нас.
– Ваш двойной капучино на обезжиренном!
Поставив стаканчик на стойку, смотрю, как его забирает девушка с раскрасневшимся и влажным после пробежки лицом, и возвращаюсь к кассе, приветствуя нового клиента.
Губы сводит от улыбки, хотя на самом деле мне хочется зевнуть и почесать слезящиеся глаза. Подъемы в четыре утра даются мне легко почти всегда, но бывают дни-исключения. Например, когда вместо сладкого сна в девять вечера я нахожу потрясающую интересную книгу и не могу от нее оторваться до часу ночи, а потом пытаюсь не уснуть за прилавком или в цеху…
– Добрый день, сэр. Что приготовить для вас сегодня? Как обычно? – спрашиваю у офицера полиции, который всегда вместе с коллегами заезжает перед сдачей своей утренней смены.
