Приняв традиционную визитку и пообещав немедленно связаться с полицией, если что-либо вспомнит или увидит что-то подозрительное, Элис поспешила к себе. Сидеть в номере не было смысла – напротив, следовало занять себя самими разными делами, чтобы не позволять себе думать, вспоминать.
За окном моросил дождь, но и это не помешало. Элис взяла маленький городской рюкзачок из мягкой кожи, который так любила когда-то, положила в него зонтик и отправилась бродить по городу.
В центре его находилась площадь и большой собор с красивой башней со шпилем и изваяниями пророков, застывших по бокам от западного входа, охраняемого львами. Внутри царила тишина, едва мерцали электрические свечи, и Элис вдруг стало очень жаль, что все реже можно увидеть настоящие, восковые. Электричество словно отнимало часть магии. Она медленно прошла по боковому нефу, разглядывая мраморные изваяния, остановилась почти у самого алтаря – там тень от витражной розы падала на темные плиты пола леденцовыми отблесками, это было необыкновенно красиво, – и вдруг снова почувствовала на себе тяжелый настойчивый взгляд.
Девушка оглянулась. У самого выхода стоял мужчина. Она не могла разглядеть его лицо, видела только темный силуэт, но отчего-то почувствовала уверенность, что он смотрел именно на нее. Это ему принадлежал тот тяжелый взгляд, который почувствовала Элис. Сердце болезненно кольнуло, Элис решительным шагом направилась к незнакомцу, чтобы посмотреть ему в лицо, но тот, не дожидаясь ее приближения, стремительно исчез в дверях.
У собора бурлила ярмарка – продавали всевозможные безделушки, сидр, глянцевые яблоки в карамели, сновали люди, и незнакомец, конечно, давным-давно затерялся в толпе. Девушка с трудом перевела дыхание, ощущая, как стучит в висках пульс. За ней следят?.. Интересно, кто и зачем? Что, если это тот самый маньяк?..
Тренькнул телефон, Элис вытащила его из рюкзачка и взглянула на экран. Новое сообщение от Мэл.
Она теперь каждый день так спрашивать будет?.. Подруга не хотела отпускать Элис одну, но не могла прервать стажировку в одном из крупнейших издательств – такими местами не разбрасываются, да и Элис не слишком желала ехать куда-то с кем-то, даже с Мэл. Лучше уж одной – взять передышку, поставить жизнь на паузу, – чем переносить постоянную заботу и чувствовать заботливый, но такой тяжелый контроль. Впрочем, с паузой, кажется, не получилось. Вздохнув, девушка поспешно набрала короткий текст.
Она навела камеру на собор и сделала фото – пусть Мэл видит, что она не режет себе вены, не пьет горстями снотворное, а ведет вполне себе социальную… ну, почти социальную жизнь. Развлекается, можно сказать.
Элис покачала головой. Как же быстро разлетаются новости! Ну и вообще, лучше бы уж подруга своей стажировкой занималась, а не серфилась в сети. Она отошла к самой стене, чтобы не мешать проходящим, и принялась набирать ответ.
Вместо ответа на нее обрушилось штук шесть фотографий той самой светловолосой девушки, которую уже показывал полицейский. Мэл сошла с ума? Решила сама заняться расследованием? Знакома с жертвой?
Элис замерла с пальцем, занесенным над клавиатурой, так и не отправив подруге выбранное эмодзи с взбешенной рожей. И вправду: светлые волосы, бледная тонкая кожа, хрупкая фигура… один типаж… а она даже не подумала об этом, впервые увидев фотографию жертвы. Занятное совпадение.
Элис невесело усмехнулась. Кажется, в одном хорошем историческом романе говорилось: «если тебе суждено быть повешенным – не утонешь». У маньяка не много шансов убить ее, потому что это сделали уже до него. Артур убил ее – пусть не физически, но от того еще страшнее, еще изощреннее.
Подумав немного, Элис написала ответ и отключила звук, чтобы не вздрагивать от приходящих сообщений.
