Кроме того, хотя происшествия в Лос-Анджелесе обычно освещаются широко, почему-то нигде не мелькнуло и намека на трех человек, которые словили пули, любуясь на звезды мирным калифорнийским вечерком. Я решила, что это хороший знак, и приободрилась. Кто бы ни нанял этих людей, у него могли иметься свои причины, чтобы не поднимать шума и попытаться сохранить все в тайне.
Сандру я попросила никому обо мне не говорить, кто бы меня ни искал. Подробности случившегося я ей рассказывать не стала, ограничившись намеком, что все было совсем не так, как она обещала. Но она оказалась настоящей профессионалкой и сразу же догадалась, что между мной и Джерролдом что-то произошло.
По-моему, ей это очень не понравилось, и я даже не удивилась, когда некоторое время спустя она сменила клинику и перестала приводить к нам Валентайна. Мне, конечно, было жаль, но к нам приносили и приводили на прием столько животных, что буквально было некогда дух перевести. Тем более что я уже получила среди хозяев некоторую известность как «мисс, которая отлично ладит с любыми питомцами», и у нас отбоя не стало от клиентов.
Что касается Джерролда, то я запретила себе о нем думать. Конечно, он мне очень нравился, но проблемы, связанные с ним, никуда не делись. Он был слишком эгоистичен, слишком богат и слишком любил разбрасывать свои вещи.
Я не строила себе иллюзий, что когда-нибудь смогу зарабатывать хоть сотую часть того, что он, а деньги – это не вещь в себе, они как на буксире тащат слишком многое. Когда один может выложить за ужин в ресторане столько же, сколько другая тратит на еду за целый месяц, не стоит обманывать себя и говорить о каком-то будущем их отношений. Кроме того, мне не хотелось в один прекрасный день пристрелить Джерролда за его манеру швырять одежду как попало. Ну и характер его, скажем честно, было уже поздновато исправлять.
В общем, я проявила в этой истории редкое благоразумие, а судьба, как известно, большая мастерица опрокидывать всякие расчеты, даже самые благоразумные. Как-то раз, выйдя из кабинета, где трое ветеринаров пытались взять анализы у Наполеона (он брыкался, как лошадь, завывал, как все шекспировские ведьмы разом, и взором зажигал несгораемые материалы), я стала накладывать пластырь на расцарапанную руку. Ко мне подбежала наша младшая администраторша и сказала, что какой-то псих требует срочного приема, а она не знает, что с ним делать, потому что все заняты мейн-куном.
– Ну, кто-нибудь освободится после того, как раненых врачей эвакуируют, – заметила я со вздохом. – Посмотрим, кто у нас…
В холле ко мне подскочил взъерошенный молодой мужчина. Позади него маячили фигуры двух охранников. Один их вид мог одновременно заставить заболеть икотой и вылечить от излишней самоуверенности.
– Мисс, кажется, он проглотил кусок провода, но я не уверен. Ему срочно нужно… Кларинда?
Передо мной стоял Джерролд Деккер. На его руках сидел молодой светлый кот с полосатыми лапками и темными ушками. Всем своим видом кот демонстрировал неприкрытое презрение к окружающему миру, а к программистам, которые создают мессенджеры будущего, – в особенности.
– Это ты? – вырвалось у потрясенного Джерролда. – Какое счастье! Наконец-то я тебя нашел!
За огромным, до самого пола, окном клубился туман, в котором тонули старые дома и брусчатая мостовая. Тускло-желтые, будто смазанные вечерние огни не разгоняли туман, а словно усиливали его, делая еще более глубоким и загадочным. Это было красиво, как в сказке. А почему бы нет – сказочный городок как он есть. Такой прекрасный, даже несмотря на то, что стены многих домов обветшали и штукатурка потрескалась, а у гипсовых крылатых львов на главной площади облупились лапы и носы. Туман действовал лучше нейросети, сделав из красивого городка идеальный, без мелких несовершенств.
Должно быть, вечер и туман – самые надежные союзники, украшающие все вокруг. И Элис видела в стекле свое улучшенное отражение: светлые длинные волосы, бледное лицо, белая футболка с низким вырезом, подчеркивающая хрупкую фигуру. Отражение казалось красивым и загадочным, как нельзя более кстати подходящим к этому месту. Как будто она была своей в этом призрачном городе.
– Ваш заказ.
Темноволосая красивая официантка с темно-карими, почти черными глазами, поставила на столик большой бокал, где над кофе возвышалась целая башня сливок, присыпанная разноцветной глазурью, сбрызнутая карамелью и горьким шоколадом, и керамическую голубую, явно сделанную и выкрашенную вручную тарелочку с глянцево блестящим оранжевым муссом, отчетливо сладким с легкой кислинкой даже на взгляд. Это было не только красиво, но и потрясающе пахло. Горечь кофе и шоколада смешивалась со сладостью ванили, взбитых сливок и манго.
