На обочине валялись семеро, и шестеро из них были мертвы, лежа в лужах крови, в различной степени расчлененные. Седьмой полулежал, привалившись к замшелому стволу древнего дуба. Клинок поперек коленей, из обширной раны в правом боку все еще сочилась кровь. Без брони, хотя кое на ком из мертвецов доспехи были. Серые глаза начинали стекленеть. Костяшки пальцев были ободраны, дыхание еле заметно.
Из-под кустистых бровей незнакомец, как вороны выклевывают глаза у трупов. Меня он, похоже, не видел.
Надвинув капюшон пониже, я наклонил голову, чтобы скрыть лицо, и подошел поближе. Я некогда знал этого человека - или другого, очень на него похожего.
Клинок шевельнулся. Острие обратилось ко мне.
- Я друг, - сказал я. - Пить хотите?
Немного поколебавшись, он кивнул:
- Да.
Я откупорил фляжку и подал ему.
Он отхлебнул, закашлялся, выпил еще.
- Благодарю вас, сэр, - сказал раненый, возвращая фляжку. - Жаль только, что нет чего-нибудь покрепче. Чертова царапина!
- Есть и покрепче. Если вы считаете, что осилите это.
Я вытащил пробку из малой фляжки и вложил ее в протянутую руку. От глотка Жупенова зелья он зашелся кашлем едва ли не на полминуты. А потом улыбнулся левой стороной рта и подмигнул мне.
- Так-то лучше. Вы не будете возражать, если я капну немного на бок? Ненавижу тратить зря доброе виски, но…
- Если надо, лейте хоть все. Правда, ваши руки сейчас не выглядят достаточно твердыми. Давайте-ка я помогу.
Он согласился; я распахнул на нем кожаный колет и вспорол кинжалом рубаху, чтобы видеть рану. Выглядела она скверно - глубокий опоясывающий разрез сантиметров на десять повыше таза. На руках, груди и плечах тоже были порезы, но полегче.
Кровь все еще сочилась из большой раны. Я промокнул платком и досуха вытер кровь.
- Отлично, - сказал я. - Теперь сожмите зубы и отвернись. - И плеснул жидкость на рану.
Резкая судорога передернула его тело, а затем перешла в мелкую дрожь. Он даже не вскрикнул - я и не ожидал иного. Я стряхнул носовой платок и приложил его к ране, забинтовав длинной полосой ткани, которую пришлось оторвать от собственного плаща.
- Выпьете еще?
- Да, воды, - ответил раненый. - А потом, боюсь, мне потребуется сон.
Он попил, и тут же голова его склонилась на грудь.
Я сделал ему что-то вроде подушки и прикрыл плащами убитых.
А потом сел рядом и стал следить за веселенькими черными птицами.
Он не узнал меня. Но кто мог бы узнать меня теперь? Если бы я открылся ему, тогда, возможно, другое дело. В этом мире мы с ним, наверное, никогда не встречались, но в некотором роде были связаны.
Я шел сквозь Тень в одно место, очень особое место. Оно уничтожено, но в моих силах воссоздать его снова, ибо Амбер отбрасывает бесконечное множество Теней, а сыны Амбера могут перемещаться среди них, по праву рождения. Зовите Тени параллельными мирами, если хотите, или альтернативными вселенными, если угодно, или воплощенным бредом, если осмелитесь. Я зову их - тенями, как и все, кто обладают властью перемещаться по ним. Мы избираем возможность и движемся, пока не достигнем ее. А значит, в известном смысле и творим искомый мир. И пока хватит об этом.
Я плыл, я двигался к Авалону.
Я жил там давно, много столетий назад. Долгая это история, в ней переплелись и боль, и гордость… Может быть, когда-нибудь я расскажу об этом, если сумею дожить…
Так я приближался к моему Авалону, но по пути набрел на раненого рыцаря и шестерых мертвецов. Если бы я прошел мимо, я мог бы обнаружить и такое место, где рыцарь стоит невредимым в окружении шестерых покойников, или на место, где он лежит недвижим, а шестеро над ним хохочут. Некоторые говорят, что так или этак - безразлично, потому что все это - возможности, а все возможности существуют где-то в Тени.
Мои братья и сестры - пожалуй, кроме Джерарда и Бенедикта - даже и не оглянулись бы. Но я стал довольно мягкосердечен. Прежде я таким не был. Наверное, годы в Тени Земля размягчили меня, возможно, муки в темницах Амбера напомнили о цене людских страданий. Не знаю. Только я не сумел пройти мимо, узрев страдания человека, который так походил на другого, чьим другом я когда-то был. Шепни я теперь ему на ухо свое имя, я наверняка услышу в ответ взрыв проклятий и горестную историю.
Ладно. Такую цену я готов заплатить: поставлю его на ноги и исчезну. Вреда никакого, и может быть, немного добра - хотя бы для этого человека.
Я терпеливо сидел и ждал. Через несколько часов он проснулся.
- Привет, - сказал я, откупоривая флягу. - Еще выпьете?
- Спасибо. - Он протянул руку.
Сделав несколько глотков, он возвратил мне флягу и произнес:
- Прошу прощения, я не представился, с моей стороны это невежливо…
- Я знаю вас. - Я не стал дожидаться, пока он договорит. - А меня зовут Кори.
Он взглянул с удивлением, словно собираясь спросить: «Кори? Какой?» - но передумал и кивнул.
- Прекрасно, сэр Кори, - понизил он меня в ранге. - Я должен поблагодарить вас.
- Лучшая благодарность для меня в том, что выглядите вы получше, - ответил я. - Есть хотите?
- Да, очень.
