- Эй! Ганелон! Два путника застигнуты ночным хладом!
Раздалось звяканье металла о камень. Нас явно разглядывали откуда-то сверху. Я попытался приглядеться, но зрение мое еще далеко не восстановилось.
- Кто там? - загремел громкий голос.
- Ланс, он ранен, и я, Кори с Кабры, что доставил его сюда.
Мои слова первый стражник прокричал другому, тот третьему и далее. Через несколько минут тем же способом проследовал ответ.
А потом стражник крикнул:
- Отойдите подальше! Мы опускаем мост! Можете входить!
Сразу же раздался скрип, и вскоре подъемный мост с глухим стуком ударился о землю по нашу сторону рва. Я поднял раненого и вошел в замок.
Так внес я сэра Ланселота Озерного в Твердыню Ганелона, которому доверял как брату, иными словами, не доверял вообще.
К нам тут же бросились люди, и я вдруг обнаружил себя в кольце воинов. Вражды, однако, не чувствовалось, только беспокойство. Я вошел на освещенный факелами просторный мощеный двор, заполненный скатанными походными постелями. Пахло потом, дымом, лошадьми, кухней. Здесь уместилась едва ли не целая армия.
Люди подходили ко мне, глядели, что-то говорили друг другу. Наконец приблизились двое в полных доспехах, словно собираясь в битву. Один из них тронул меня за плечо.
- Туда, - показал он.
Я последовал приказу, а они сопровождали меня по обе стороны. Подъемный мост со скрипом возвращался на место. Мы направились к главному зданию из темного камня. Через просторную прихожую в зал приемов, а потом к лестнице. Провожатый справа жестом пригласил меня подняться. На втором этаже мы остановились перед тяжелой деревянной дверью. Стражник постучал.
- Войдите, - раздался в ответ, к несчастью, слишком знакомый мне голос.
Мы вошли.
Он сидел у окна во двор за большим деревянным столом. Коричневая кожаная куртка наброшена поверх черной рубашки, черные брюки свободно заправлены в темные сапоги. За широким поясом - кинжал с роговой рукояткой. На столе перед ним лежал короткий меч. Рыжие волосы и бороду припудрила седина. Глаза его были черны, как ночь.
Ганелон посмотрел на меня, а потом обернулся к двум стражникам, что внесли следом носилки.
- Положите его на мою кровать, - распорядился он. - Родерик, за дело.
Его личный врач Родерик был немолод и не производил впечатления человека, способного натворить бед. Не затем тащил я Ланса из такой дали, чтобы его уморили каким-нибудь кровопусканием.
А потом Ганелон вновь обернулся ко мне.
- Где вы нашли его? - спросил он.
- В пяти лигах к югу отсюда.
- Кто вы?
- Меня зовут Кори, - отвечал я.
Он внимательно разглядывал меня, тонкие губы змеились в усмешке.
- И какова же ваша роль в этой истории?
- Не знаю, что вы имеете в виду, - ответил я.
Я сгорбился, старался говорить медленно, тихо и неуверенно. Моя борода была длиннее, чем у него, и серая от дорожной пыли. Я надеялся, что кажусь стариком. Слова его свидетельствовали пока, что мне это удалось.
- Я спрашиваю, почему вы помогли ему?
- Как говорится, человек человеку брат, - отвечал я.
- Вы иностранец?
Я кивнул.
- Тогда рад видеть вас своим гостем столько времени, сколько вы пожелаете.
- Благодарю. Скорее всего я уйду отсюда завтра.
- А сейчас прошу разделить со мной ужин и поведать обо всем случившемся.
Так я и сделал.
Ганелон слушал внимательно, не отрывая от меня колючих глаз. Выражение «сверлить взглядом» всегда казалось мне поэтическим преувеличением, но только не в тот вечер. Он буквально пронзал меня взором. Я пытался понять, что знает он обо мне и о чем догадывается.
А потом нахлынула усталость, голова моя вдруг отяжелела. Усталость, вино, теплая комната - все навалилось разом. Я словно бы стоял где-то в углу, слушал оттуда разговор и видел себя. И понял, что хоть на короткие усилия я уже способен, однако выносливости еще не хватает. Я заметил, что руки мои трясутся.
- Прошу прощения, - услышал я свой голос. - Усталость от дневного перехода одолевает меня…
- Конечно, прошу прощения, - ответил Ганелон. - Договорим утром, а теперь спите, спокойного сна.
Он подозвал одного из стражей и приказал проводить меня. Должно быть, по дороге я спотыкался - помнится, стражник поддерживал меня под локоть.
Всю ночь я спал мертвецким сном, и был он беспробудным и долгим. Часов четырнадцать или больше того.
Утром все мои суставы ломило.
Я умылся. На высоком столике стоял таз с водой, рядом кто-то предусмотрительно положил мыло и полотенце. Горло еще першило от пыли, глаза слезились.
Я сел, чтобы прийти в себя.
Некогда я мог пройти весь этот путь с Лансом на руках, даже не почувствовав его веса. В ту пору у меня хватило сил, чтобы прорубиться по склону Колвира к сердцу Амбера.
Те дни миновали. Я чувствовал себя таким же стариком, каким прикидывался.
Надо было что-то делать.
Вес и силы не торопились возвращаться ко мне. Этот процесс следовало ускорить.
И я решил, что неделя-другая спокойной жизни и упражнений только пойдут мне на пользу. Пока Ганелон ни словом, ни жестом не показал, что узнал меня. Отлично. Я воспользуюсь его гостеприимством, столь кстати предложенным.
