Смотреть на них было сплошной уморой. Стоило Эрин вытащить очередную вещицу – детское одеяло, комбинезон или что-нибудь в этом роде, – как все дружно принимались охать и ахать, будто ни разу в жизни не видели ничего подобного. «Это та-а-ак мило! – ворковали они. Боже, да это же просто бесценный подарок!»
Бесценный? Это про пакет памперсов? Чтобы не расхохотаться, мне приходилось охать и ахать вместе с остальными.
На полу уже валялись горы упаковочной бумаги, когда моя жена открыла очередной подарок. Им оказалась книга. Молча прочитав название, она сунула ее мне.
– Держи, милый, – заявила Эрин. – Специально для тебя: «Справочник идиота по пеленанию детей».
Несмотря на смешки окружающих, я постарался обратить все в шутку.
– Это потому, – спросил я, криво улыбаясь, – что я отказался пойти с тобой на прошлой неделе на семинар для молодых родителей? Или все из-за того, что я так неудачно перепеленал сегодня куклу?
Что мне всегда нравилось в Эрин, так это ее живость и непосредственность. Она никогда не скупилась на шутки, но порой они оборачивались против меня самого.
– Все потому, – заявила она без обиняков, – что ты и есть этот самый идиот.
Женщины дружно расхохотались. Казалось, ничего забавнее они в жизни не слышали. Но для меня это стало последней каплей. Отшвырнув книгу, я в ярости выскочил из дома. Мы с Эрин приехали на одной машине, но после пережитого унижения у меня не было ни малейшей охоты думать о ее чувствах. Пусть добирается домой, как хочет. Я уже завел машину, когда в дверях показалась Эрин. Придерживая руками живот, она заспешила ко мне так быстро, как позволяло ее положение.
– Стоп! – выдохнула она. – Прошу тебя, остановись. Огаста… пожалуйста. Мне очень жаль.
Я опустил стекло.
– Разве недостаточно того, что ты обманом затащила меня на глупую вечеринку, где мне пришлось заниматься всякой дамской чепухой? Оказывается, я еще и
По щекам у Эрин заструились слезы.
– Прости, Огаст, я не знаю, о чем я думала. Да я вообще не думала в тот момент! И ничего глупее в жизни не говорила. Мне так жаль… Прости меня, пожалуйста!
– Я люблю тебя, Шатци, но сейчас не испытываю к тебе особой симпатии. Спокойной ночи.
Я уехал, а Эрин, безудержно рыдая, осталась одна на холодном ноябрьском ветру.
Я был слишком зол, чтобы сразу ехать домой. Покатавшись немного по улицам, я принял, наконец, решение и в скором времени уже парковался у дома отца.
– Мне требуется раунд в гольф, – заявил я, как только он открыл дверь. – Я готов к очередному занятию.
Отец смотрел на меня с нескрываемым изумлением.
– В половине девятого вечера? Что-то случилось?
Мы прошли в гостиную, и я рассказал о том, как Эрин обманом затащила меня на идиотскую вечеринку. Я подробно расписал толпы издевательски ржущих женщин и свои чувства по поводу пропущенного матча. Не забыл я упомянуть и про гороховое пюре, детскую соску, ну и, конечно же, про «Справочник идиота по пеленанию детей». Когда я сообщил, что бросил Эрин одну, отец покачал головой.
– Может, вместо того, чтобы играть в гольф, тебе стоило бы с ней объясниться?
– Я пока не готов к разговорам, – упрямо заявил я. – Вдобавок мне казалось, что гольф способен решить все проблемы. Как там насчет правила «гольф – это жизнь»?
Лондон тщательно обдумал мой вопрос.
– Гольф многому может нас научить. Просто сейчас мы и так хорошо знаем, что нужно для того, чтобы исправить ситуацию. И раунд игры в этой темноте лишь отсрочит неизбежное. Огаста, тебе надо поговорить с женой.
– Знаю, знаю, – вздохнул я. – Не представляю только, что такого сказать, чтобы не ухудшить ситуацию еще больше.
– Ясно, – кивнул Лондон. – Что ж, в таком случае ты прав. Поехали играть в гольф.
Мы оба сели в его машину. Лондон не сказал, как мы будем пробираться на поле в полной темноте, – объяснил только, что у него есть план. Через десять минут мы притормозили у «Пита» – мини-гольфа на восемнадцать лунок.
– В этом и состоял твой план? – рассмеялся я. – Мини-гольф?
– Не беспокойся, – с улыбкой ответил он. – Величина поля не повлияет на окончательное решение.
Подросток за кассой предупредил, что до закрытия осталось всего сорок пять минут, и вручил нам по паттеру и мячу пастельного цвета. Несколько минут мы потратили на то, чтобы просто полюбоваться полем. Каждая лунка здесь представляла собой крохотное подобие какой-нибудь всемирно известной достопримечательности.
Над первой лункой высилась Эйфелева башня, пройти к которой можно было через Лувр и по узким улочкам Парижа. Фервей второй тянулся посередине Большого Каньона, тогда как на третьей игроки кружили между глыбами Стоунхенджа. Здесь были точные копии Ниагарского водопада, Эвереста, Пизанской башни, Красной площади, Великой Китайской стены и Парфенона. Особенно мне понравилась крохотная модель Венеции с водными автобусами и искусно выполненными гондолами.
