Иван выскочил из машины, шагнул в одну сторону, в другую – во все стороны была все та же красная пустыня. Он ожесточенно рубанул тростью жесткие, будто металлические кусты. Терри с компаньонами, тоже выйдя из машины, наблюдали за ним.
Наконец Иван вернулся к машине.
– Слушай меня, Терри, – сказал он. – Я говорю слово только один раз и второй раз не повторяю. Так уж отец научил, извини. После выступления я забираю деньги – сколько заработал – и сажусь на пароход. А ты греби свои миллионы, с девками и плясками – только без меня!
– Хорошо, – ответил тот. – Но, может быть, сначала ты сядешь в машину?
Они поехали дальше. Американцы вполголоса переговаривались о чем-то, поглядывая на Ивана.
– Я понимаю, ты устал, Иван, – миролюбиво сказал Терри. – Давай спокойно поговорим об этом в отеле.
Иван молча, угрюмо смотрел на красные горы за окном, смазанные скоростью в одну пеструю полосу…
…цветастые рубахи и нарядные сарафаны, лошади и другая домашняя живность кружились в шумном водовороте ярмарки.
Отец, послюнив пальцы, пересчитал выручку.
– Добре… Хорошо поторговали, – довольно сказал он. – Теперь и горилки не грех на посошок, на обратную дорожку.
Иван взял под уздцы кобылу, и они с братьями и матерью стали проталкиваться сквозь толпу. Тощий господин с бородкой остановился, приглядываясь.
– Что-то лицо мне ваше знакомо… – сказал он. – А вы, случайно, не…
– Для вас, барин, все мы, хуторские, на одно лицо. Немудрено обознаться, – спокойно ответил Иван, проходя мимо.
– А ведь похож. Ей-богу, похож… – развел тот руками, глядя вслед…
На площади городка стоял цирковой шатер. На помосте перед ним гимнастки скручивались в кольцо, жонглеры перекидывались булавами, а клоуны, рыжий и белый, наперебой зазывали прохожих на представление.
– О! Гулять так гулять! – остановился отец. – Пойдем-ка и мы, посмотрим!
– Не надо, бать, – хмуро сказал Иван.
– Сказал – пойдем! Сто лет в цирке не был. Поди, билеты купи! – велел отец, протягивая деньги.
Они сидели всей семьей на галерке.
На арене клоуны тузили друг друга, дрессированные собачки в юбочках и шляпках прыгали на задних лапах. Отец хохотал до слез, хлопал себя по коленям. Иногда искоса поглядывал на Ивана. Тот сидел, сгорбившись, глядя под ноги, лишь изредка поднимая глаза на арену.
– А теперь – воздушная гимнастка, очаровательная мадемуазель Жанет! – объявил конферансье.
Иван вскинул голову. Из-за кулис выбежала затянутая в трико девушка. Иван напряженно следил за каждым ее движением, а когда она под тревожную барабанную дробь вытянулась в полете под куполом, невольно выбросил вперед руки – поддержать, подхватить…
Потом начались схватки борцов. Отец азартно следил за ними, ерзая на жесткой скамье.
– Давай! Давай, жми! – орал он вместе со всем залом. – Как дети малые, возятся, ей-богу! – с досадой махнул он. – Нет, ты глянь! Да я б годов двадцать назад… – Мать едва удерживала его на месте.
В конце конферансье, как положено, вызвал любого желающего из почтенной публики сразиться с непобедимой Черной Маской.
– Иди! – толкнул отец Ивана.
– Брось, бать…
– Иди, говорю! Покажи им, пусть знают наших!
– Есть желающие? – повторил вопрос конферансье. Атлет в маске ждал посреди арены, надменно скрестив мощные руки на груди.
– Есть! – крикнул отец.
Все взгляды тотчас обратились к ним. Иван медленно поднялся и пошел вниз между рядами. Шагнул на арену.
Конферансье замер с открытым ртом. Борец стащил с лица маску и развел руками:
– Иван Максимыч, вы?..
Конферансье наконец пришел в себя.
– Господа! Господа! Сенсация! – срывающимся от волнения голосом закричал он. – Уважаемая публика! На арене – чемпион России, русский медведь, ваш земляк Иван Максимович Поддубный!
Зал разразился аплодисментами и восторженным ревом.
– А ведь узнал я! Узнал! – торжествующе объяснял соседям тощий господин с бородкой. – Как же тут обознаться, когда один такой на всю Россию!
Из-за кулис повалили на сцену артисты, окружая Ивана и аплодируя вместе с залом.
Иван глянул на галерку, нашел глазами своих. Мать плакала, вытирая слезы платком. Отец сидел, горделиво выпрямившись. Молча кивнул Ивану и перекрестил…
…Поддубный поднял болтающего ногами противника, перехватил поудобнее и бросил на лопатки…
Заголовки парижских газет, мелькающие на печатном станке: «Русский медведь возвращается!»
…Иван эффектным «мостом» – перегнувшись назад и упершись головой в пол – бросил противника через себя…
Типографские рабочие пакуют кипы газет: «Русские казаки берут Париж!».
…Иван, навалившись на соперника, вдавил его спиной в ковер.
Из-за кулис исподлобья наблюдал за схваткой Буше со своей свитой.
– Боюсь, номер с маслом на этот раз не пройдет, Рауль? – насмешливо сказал пожилой господин. – Ставки двенадцать к одному. Не в нашу пользу.
– Ставь на меня, – упрямо велел тот.
– Сколько?
– Все! – заорал Рауль. Повернулся и пошел к выходу. Молча, стремительно миновал толпу репортеров…
Мальчишки-газетчики бежали по парижским бульварам, размахивая свежим номером: «Полуфинальная схватка чемпионата мира – Иван Поддубный против Рауля де Буше!»
