— Таким образом, мы осмотрели все выходы, кроме одного — двери в молельню. Это единственная дверь, которая запирается с другой стороны. Нужно добавить, к вашему сведению, что комнату тщательно обыскали на предмет потайных ходов, сдвигающихся панелей, таинственных убежищ и прочих пакостей. В результате мы обнаружили крысиную нору в углу за большим шкафом, диаметром в три дюйма, а также дырку диаметром в два дюйма в задней стенке камина, там, где на стыке двух камней раскрошился цемент. Значит, остается дверь в молельню.
— А перед ней в течение десяти минут сидела Элен Харриган, которая клянется, что никто не входил и не выходил.
— Вот именно. — Лейтенант Маршалл заговорил резко и серьезно. — Что это значит?
— Что мы что-то упустили.
— Разве? А может быть, что Элен Харриган кого-то покрывает — тогда наши поиски, несомненно, должны быть ограничены кругом семьи… Или же…
В дверь снова постучали, на сей раз взволнованно и настойчиво.
Маршалл замолчал. В кабинет зашел еще один полицейский, на редкость встревоженный.
— Лейтенант, мы нашли!
— Необязательно будить весь дом. Что вы нашли?
— Пойдемте на задний двор.
Повинуясь жесту Маршалла, Мэтт последовал за ними, через задний ход и вдоль крыла, где находились кухня и комнаты прислуги.
— Слышу какой-то шум, — объяснял полицейский. — И думаю: “Кто там шляется? Ну-ка посмотрим”. Выхожу сюда и никого не вижу. Ну, думаю, кошка, наверное, — и пошел назад, как вдруг что-то почуял. Осматриваюсь и замечаю, что в мусорной печи горит огонь. А раньше он не горел, вот я туда и заглянул. И как увидел, что там такое, оставил все как есть и пошел за вами. Дело, думаю, важное, пускай лейтенант сам посмотрит.
Они стояли на заднем дворе, слишком грязном и унылом для такого красивого особняка. Вокруг тянулись бельевые веревки, громоздились мусорные баки и коробки, наполненные старыми жестянками и бутылками. В центре двора возвышалась мусорная печь, из которой вырывались редкие клубы едкого дыма.
Лейтенант Маршалл зашагал через двор и вытащил из печи дымящуюся массу.
— Посветите, Рафферти.
Загадочный предмет уже частично сгорел, но ошибиться было невозможно. В печи лежало желтое одеяние, точь-в-точь как у Агасфера.
Мэтту и раньше доводилось возвращаться в свой убогий отель в такое время, но никогда — трезвым. Прежде он всегда миновал вестибюль, ни на что не обращая внимания, но сейчас убожество обстановки пробилось сквозь пелену усталости. Две пыльные лампочки без плафонов напоминали бессонные старушечьи глаза на дряблом лице. Гулкий храп ночного дежурного был единственным человеческим звуком и отнюдь не казался неуместным.
Поднимаясь по шаткой лестнице, Мэтт с ужасом осознал, что тоже извлечет выгоду из гибели Вулфа Харригана. Или нет? Получает ли литературный душеприказчик авторский гонорар за опубликованные книги или же трудится исключительно ради удовольствия, а прибыль течет в карман Харриганам? В любом случае эта должность создаст ему репутацию среди издателей Харригана и вознесет на определенную высоту, так что, возможно, и его собственные книги наконец кто-нибудь примет. Может, и не вечно ему жить в таких отелях.
Мэтт с раздражением отметил, что убогое окружение стало еще нестерпимее, с тех пор как он побывал в доме Харриганов. Пускай туда заглянула смерть, но в особняке все-таки было уютно — сытная еда, горячая вода, исправная канализация. Смерть посреди роскоши не так ужасна, подумал Мэтт, она лишь закрывает счет, в то время как у бедняка забирает последнее достояние.
Мэтт встряхнулся. Лишь от бессонного изнеможения доходишь до подобных банальностей. Он отпер комнату, нащупал в темноте выключатель и щелкнул.
Впустую.
Он бессмысленно пощелкал туда-сюда. Свет не зажигался. Мэтт тихонько выругался и закрыл за собой дверь.
— Не запирайте, — посоветовал тихий голос.
Мэтт дернулся.
— Какого черта…
— Я сказал, не запирайте. И спичкой не надо чиркать. Дойдите ощупью до кровати. Вы наверняка знаете комнату достаточно хорошо. Сядьте, и мы поговорим.
Мэтт помедлил.
— Делайте что говорят, — настаивал голос. — Вы понимаете, что я не стал бы отдавать угрожающие приказы, если бы не был вооружен.
Вести себя геройски, конечно, очень хорошо, но временами совершенно бесполезно. Мэтт послушно добрался на ощупь до кровати и сел. Он вспомнил, что оставил штору поднятой, — теперь она была опущена, и в комнате царил мрак.
— Это правда, — невозмутимо продолжал голос, — что покойный и всеми оплакиваемый Вулф Харриган назначил вас своим литературным душеприказчиком?
— Завещание еще не огласили.
— Пожалуйста, не надо спорить. О том, что еще не сказано вслух, иногда можно и догадаться. Итак, я прав?
Мэтт подумал: лжи, вероятно, не поверят. Более того, только говоря правду, он сможет подыграть незваному гостю и выяснить цель его визита.
— Да, — ответил он.
— Прекрасно. Значит, я караулил вас не напрасно. Если бы вы знали, с каким трудом я разыскал эту жалкую комнату, вам бы в высшей степени польстило мое упорство. — На мгновение голос замолчал, затем заговорил деловито: — Мистер Дункан, во сколько вы оцениваете свою порядочность?
