— Умничаешь, да? Но Девятью Девять, черт возьми, могут больше, чем ты думаешь, и лучше не забывай о том. Знаешь, что наш губернатор — коммунист? Вот и мотай на ус.
Мэтт засмеялся было, потом посмотрел в глаза Фреду Симмонсу и умолк. Он не боялся, что Девятью Девять причинят какой-нибудь вред губернатору Калифорнии, но вспомнил предположение Вулфа Харригана, что за детьми Света стоит какая-то влиятельная политическая. сила. Если проповеди Агасфера способны зажигать огонь ненасытной ненависти в глазах людей…
— Эй! — крикнул престарелый дежурный. — Дункан! Какая-то дама просила, чтоб ты перезвонил. Элен Харриган. Вот телефон.
Мэтт отошел от Фреда Симмонса и взял клочок бумаги.
— Спасибо.
— Это сестра того парня, которого вчера убили? — Глаза старика блеснули за стеклами дешевых очков — но не злобой, а относительно безвредным блеском обычного садистического любопытства. Человеку свойственна жажда сенсаций, поскольку он любит кровь — теоретически, — но не имеет желания проливать ее лично.
На звонок ответил дворецкий, которого, казалось, ничуть не взволновало убийство хозяина дома. Он переключил Мэтта на Элен Харриган.
— Это Мэтт Дункан, мисс Харриган. Вы хотели со мной поговорить?
— Да. — Тетя Элен сразу перешла к делу. — Я предлагаю вам нашу гостевую спальню. Пожалуйста, мистер Дункан, не перебивайте меня вежливыми отказами. Мой брат намеревался, извините за выражение, “разместить” вас в доме, чтобы вы помогали ему в работе, и я считаю, что в столь печальное и тревожное время ваше присутствие тем более необходимо. Пожалуйста, приезжайте.
— Боюсь, я доставлю лишние хлопоты. Посторонний человек в такие дни…
— Именно в такие дни, как вы выразились, мистер Дункан, посторонний человек имеет шансы оказаться полезным. Мой брат Джозеф вполне со мной согласен, тем более что вам предстоит разбирать бумаги брата. Я поговорила с лейтенантом Маршаллом. Он, со своей точки зрения, также считает это разумным.
Мэтт возражал лишь для формы. Мысль о вкусных завтраках и чистом белье восторжествовала над угрызениями совести.
Общение с дворецким было самым неприятным этапом. С величайшей неохотой Мэтт передал ему свой обшарпанный чемодан. Разумеется, он тщательно упаковал лишь те костюмы, которые выглядели почти презентабельно (обнаружив в процессе, что Свами продырявил первой пулей одну из трех наиболее приличных сорочек). Но даже они вряд ли могли выдержать строгую критику дворецкого.
— Мисс Харриган ждет на лужайке, — сообщил ему сей достойный муж. — Проводить вас?
— Нет, спасибо. Я сам найду.
Отправившись в путь по памяти, краем глаза Мэтт заметил, как дворецкий на вытянутой руке несет его чемодан наверх.
Лужайка была ярко залита солнцем. Столбики и воротца сверкали, как дешевые украшения, рассыпанные на зеленом бархате. На скамейке, с которой Мэтт и Джозеф смотрели на стеклянную дверь кабинета, теперь сидела мисс Харриган. Мисс Конча Харриган.
— Это вы, — растерянно сказал Мэтт.
— Правда? — Конча оглядела себя. — И действительно! А чего вы ожидали?
— Дворецкий сказал “мисс Харриган”, и я подумал про вашу тетю.
— Я могу и обидеться.
— Пожалуйста, не надо. Кстати, как зовут вашего дворецкого? Есть же у него какое-нибудь имя. Глупо всегда мысленно называть его “дворецкий”. Как в моралите — Человек, Женщина, Полицейский…
Конча взглянула на Мэтта.
— Вот видите, — сказала она.
— Что?
— Вам неловко со мной говорить, потому что вчера умер мой отец. Вы слишком смущены, чтобы выразить соболезнования, а потому пытаетесь бодро болтать о пустяках. И тут же упомянули полицию. Никуда мы от этого не денемся.
— Умненькая девочка.
— Я не девочка, — серьезно ответила Конча. — Я ведь уже сказала. А дворецкого зовут Баньян, — добавила она, улыбнувшись.
Мэтт засмеялся.
— Джон или Пол?[13]
— Смешная фамилия, правда? Артур говорит, такая дурацкая.
— Мисс Харриган, прошу прощения, поскольку эти слова неприятно слышать любой сестре, но ничего другого я от вашего брата и не ожидал.
— Вам не нравится Артур?
— Я от него не в восторге.
— Вы ему тоже не нравитесь. Он говорит, все неприятности начались, когда вы здесь появились.
— Э… а разве не так?
— Гм. Жалеете, что пришли?
— Нет.
— И я нет. — Она протянула руку. — Мир.
Мэтт сел на скамейку рядом с Кончей, вытянул длинные ноги, закрыл глаза и откинул голову.
— Хорошо на солнышке, — пробормотал он.
— Можно я снова побуду умненькой девочкой?
— Разумеется. Валяйте.
— Вы сейчас думаете: “Да, все здорово, просто прекрасно, и она славная девочка, и вообще, но по ней не скажешь, что вчера ночью у нее погиб отец”.
Голос Кончи слегка дрогнул. Мэтт открыл глаза и увидел, что она встала.
— Но что тут поделаешь? — умоляюще продолжала она. — Все мы разные. Я не могу ни молиться за папу целыми днями, как тетя Элен, ни уйти в работу с головой, как дядя Джозеф, ни хотя бы слоняться по дому, хандрить и говорить глупости, как Артур. И плакать я тоже не стану. Я не ребенок.
— Вы можете сесть, поговорить со мной и перестать беспокоиться о том, что я думаю. Уж это точно можете. Или давайте сыграем в крокет.
— Лучше поговорим. Я сегодня прогуляла учебу.
