— Трудная ночка? — шепотом спросила Леона.
— И не говори. Утром расскажу. Я труп.
Маршалл небрежно бросил пиджак на стул и даже не заметил, как Леона нахмурилась.
— Чем ты тут занималась?
— Читала, пока не заснула.
— Снова детектив?
В голосе лейтенанта прозвучала легкая профессиональная насмешка.
— Да. Совершенно чудесный. Убийство в запертой комнате. Обожаю такие истории. Дай сигаретку. У меня закончились.
— Не говори… — загремел было Маршалл.
— Ты разбудишь Терри.
— Не говори мне про запертые комнаты! — закончил он страшным шепотом.
— Кстати, носки надо бросать в бельевую корзину, а не в мусорную, — заметила Леона — Короче, детектив просто изумительный. Там есть целая глава, которая называется “Лекция о запертой комнате”.
— Я же попросил тебя не…
— Ш-ш… — Леона зевнула. — Так вот, там все очень подробно рассказано. Разные варианты, как убить человека в запертой комнате. Ты себе не представляешь..
Лейтенант Маршалл постоял несколько мгновений, голый и сонный. Потом встряхнулся и решительно отогнал дремоту.
— Где эта книжка? — спросил он.
Мэтт проснулся около полудня, с ощущением, похожим на черновой вариант похмелья. Он обвел взглядом комнату, и ему ничуть не полегчало. Неприятно, открыв глаза, видеть пулевое отверстие в комоде и чувствовать сквозняк из разбитого выстрелом окна.
Даже первые проблески дня не принесли покоя его душе. Едва ли не самым приятным ощущением была твердая рукоятка пистолета под подушкой, хотя Мэтт и сознавал, что это внушительное оружие следовало немедленно отнести в полицию.
Натянув старые брюки и заплатанную рубашку поло, он попытался выработать план действий на день. Надо бы связаться с Харриганами, но его положение в доме после гибели Вулфа стало более чем странным. Кроме того, несомненно, надо встретиться с лейтенантом Маршаллом, хотя бы для того, чтобы сообщить о ночном вторжении. Но что полагается сделать, чтобы увидеть лейтенанта уголовной полиции? Где его искать?
Завтракая в ближайшей забегаловке, где счастливые обладатели рабочих мест уже торопливо глотали ланч, Мэтт позабыл о своих проблемах, как только погрузился в утренние газеты. Войны и политики лишь по счастливому стечению обстоятельств появлялись на первой полосе — так сильно занимала каждого редактора смерть Харригана. О загадочности преступления газеты молчали — Маршалл, видимо, не стал распространяться про тайну запертой комнаты, когда делал заявление для прессы. Однако история появилась на первых страницах не столько благодаря убийству как таковому, сколько благодаря потрясающему заявлению Агасфера. “Убийца — астральное тело!” — провозглашало большинство газет.
Репортеры брали интервью у Агасфера и у десятков других лидеров сект, во множестве расплодившихся в Лос-Анджелесе. Свое мнение высказали известный специалист по мистике Мэнли П. Холл, не нашедший в словах Агасфера ничего удивительного, и даже Борис Карлофф[12] — он, оказывается, совершил в точности такое же преступление в кинокартине, которая вот-вот должна была выйти на экраны.
Конкурирующие лидеры сект разделились во взглядах. Обладатели менее сильного воображения называли Агасфера рядовым шарлатаном, тогда как более оригинальные намекали, что и сами с легкостью могли бы провернуть нечто подобное, не будь они столь законопослушными гражданами.
Мелькали фотографии — Агасфер, Храм Света, снова Агасфер и, наконец, разнообразия ради фото Р. Джозефа Харригана (моментальный снимок, сделанный на банкете). Не считая этой единственной фотографии, семья Харриганов осталась в тени. И слава богу, подумал Мэтт. У них хватало забот и без репортеров.
Он внимательно прочел статьи и ничего не узнал. У рядового читателя должно было сложиться впечат- ление, что Вулфа Харригана случайно убил какой-то грабитель, а Агасфер ухватился за возможность привлечь к себе внимание, после чего какому-то впечатлительному очевидцу задним числом примерещилось желтое одеяние. Факты излагались строго в обратной хронологической последовательности, но сама по себе теория казалась достаточно убедительной. Мэтт заподозрил, что лейтенант Маршалл с присущим ему хитроумием бросил кость прессе, дабы та отвлеклась, а полиция без помех продолжала расследование.
Когда Мэтт вернулся в отель, все еще не определившись с планами на день, он увидел Фреда Симмонса. Старик сидел на продавленной кушетке в вестибюле, окруженный полный ассортиментом экстренных выпусков.
— Здравствуйте, — сказал Мэтт.
Сухопарый бакалейщик обычно отвечал на приветствие молодого человека добродушно и любезно, но теперь он взглянул на Мэтта с неприязнью.
— Так вот зачем ты пришел в Храм. А я-то подумал: как приятно видеть там молодежь! Вы со своим драгоценным Вулфом Харриганом шпионили за нами! И не трудись лгать, парень, ты назван здесь в качестве свидетеля. Если ты был другом этого человека, то явился в Храм не с добром. Но теперь-то ты знаешь, ты собственными глазами видел, на что способны Девятью Девять.
— Правда? Знаете, именно этим вопросом я постоянно задаюсь. Что такое я видел собственными глазами?
