Прибыв на место, он почти не взглянул на привлекательные пейзажи… было только одно, чего ему действительно хотелось увидеть. Когда он прибыл на виллу, его тепло приветствовала Поппи, будто ожидавшая, что он и впрямь приедет, и отправила на пляж, где обычно читала Гермиона.
Люциус заметил ее издалека, но только приблизившись, увидел, что именно она делает с собой. И это обожгло его пламенем чистейшего вожделения. Подойдя ближе, он понял, что бедра ее дернулись, а потом услышал ее крик… Гермиона выкрикнула его имя…
"Мое имя?"
Тепло, затопившее его тело, казалось бы, не имело ничего общего с тем, что она делала… Ну, во всяком случае, не совсем, все-таки он был мужчиной. Но, услышав свое имя, он почувствовал проблеск надежды.
"Может, она меня простит? Может, она уже не сердится на меня?" — Люциус почувствовал, как сердце его забилось быстрее, поняв, что Гермиона практически обнажена, и внезапно его сердце оказалось не единственным органом, охваченным теплом.
О себе довольно настойчиво давала знать его эрекция, но Люциус знал, что сейчас для нее не время. У них еще будет время, чтобы обсудить все, прежде чем они начнут это делать…
"Но Мерлин… как же я хочу этого…"
А затем Люциус подошел совсем близко, чтобы заметить ее обнаженную грудь. Ее безумно красивую обнаженную грудь.
"Боги, у нее потрясающая грудь. Полная, крепкая, с большими коричневыми ареолами, окружающими два восхитительных соска. Я бы мог часами ласкать эту божественную грудь" — горячо подумал Люциус.
Люциус вдруг почувствовал себя так, словно вновь был двенадцатилетним подростком, впервые разглядывающим номер эротического журнала для волшебников. Тогда, помнится, его влажными снами стала мисс Сентябрь. Ее пышные изгибы и таинственная темная трещинка. Он еще много лет тайно мастурбировал на ее колдографию, даже после своей женитьбы на Нарциссе, держа ее в одном из сундуков.
Люциус внезапно понял, что Гермиона чем-то напоминает ему ту мисс Сентябрь. Она и стала его теперешней мисс Сентябрь. Его влажными мечтами… только гораздо бОльшими.
Для него вообще это был безумно долгий месяц, и ему ничего не хотелось, как погрузиться в это сочное женское тело и не выходить на воздух неделю… или месяц, или никогда. Люциус покачал головой, чтобы прояснить мысли, и снова посмотрел на нее… это стало большой ошибкой. Очень большой, огромной…
"Святая Цирцея, она что, совсем голая? Это вообще законно?"
Он молился Мерлину и всем другим волшебным божествам, когда она встала, чтобы закутаться в полотенце. По его мнению, у Гермионы была самая сладкая, сочная и восхитительная задница, которую он когда-нибудь видел. И ему очень хотелось вонзиться в это плоть зубами. А потом поглотить каждый ее дюйм.
А потом она накрылась… Черт, он знал, что так будет лучше, потому как им многое нужно обсудить, а сейчас он напрочь потерял способность к связному мышлению. И знал, что вся кровь отхлынула от мозга, прихлынув к совсем другому месту.
— Люциус? — Гермиона смотрела на него, как будто не была уверена, что он настоящий.
"Я в порядке, — сладострастно подумал он. — Хорошо, что ты не сможешь читать мои мысли. Потому что тогда я бы, наверняка, заставил бы тебя с криком бежать в другую сторону".
Люциус мысленно дал себе пощечину, поняв, что позволил мыслям отвлечься на опасную территорию, и улыбнулся, надеясь, что выглядит сейчас раскаивающимся, а не хищным.
— Кажется ты звала меня? — спросил сексуальным голосом Люциус и добавил: — Прости, кажется, я кое-что прервал… — он замолчал, осознав, что имменно сказал.
"Ну, конечно, ты кое-что прервал! Ты прекрасно видел, ЧТО она делала… Ох… сосредоточься же!"
Гермиона смотрела на него так, будто он только что свалился ей на голову. И ее лицо, побледневшее несколько мгновений назад, теперь стало красным как свекла. Люциус видел, как несколько раз открывается и закрывается ее рот, словно собираясь что-то сказать, но слов не было, и Малфой понял, что должен попытаться хоть как-то спасти разговор.
— Гермиона, я имел в виду… — нерешительно начал он. — Я имел в виду только…
"Что? Что ты имел в виду? Что ты слышал, как она выкрикивает твое имя, когда доводит себя до оргазма? Хотел предложить свои услуги?"
— Гермиона, я знаю, что испортил все, но надеялся, что мы сможем поговорить, — сказал он, пытаясь показать свою искренность, и в то же время, стараясь скрыть настойчивую эрекцию.
Гермиона собрала свои вещи и быстро направилась к вилле, прежде чем Люциус понял, что она делает и срочно последовал за ней.
— Гермиона, подожди! Пожалуйста… — крикнул он, когда она отступила назад.
И почувствовал, как ноги проваливаются в песок при каждом шаге.
"Проклятые сапоги…" — раздраженно подумал он, пытаясь догнать Гермиону.
— Гермиона, пожалуйста, — он почти умолял, когда она начала входить на виллу. Его тон, должно быть, привлек ее внимание, и она повернусь к нему лицом. Но прежде чем заговорить, как-то странно посмотрела на Люциуса.
