Но Джози благополучно взобралась на табурет, встала на нем и дотянулась до выключателя, который и был ее первоначальной целью. Алекс молча смотрела, как дочка то включает, то выключает свет и каждый раз широко улыбается оттого, что способна одним движением изменить мир.
– Поскольку мы не в суде, я бы хотела, чтобы вы называли меня Алекс.
– А я бы хотел, чтобы вы называли меня ваше величество король Камеамеа. – (Алекс не выдержала и рассмеялась.) – Но если это вам трудно запомнить, то можно просто Патрик. – Он взял кофейник и подлил ей еще кофе в кружку. – Бесплатная добавка.
Он добавил ровно столько сливок и сахара, сколько в прошлый раз добавила она сама. Подмечать детали – профессиональное качество детектива. Но по мнению Алекс, его главное достоинство как полицейского заключалось не в этом, а в том, что он наравне со всеми другими блюстителями порядка имел право использовать силу, однако предпочитал обезоруживать людей добротой. Более мощного средства воздействия Алекс не знала.
Джордан не указал этого навыка в своем резюме, но, вообще-то, он прекрасно танцевал под песни
Маленький ребенок всегда весит столько, сколько нужно, поэтому, после того как выпустишь его из рук, кажется, что тебе чего-то не хватает. «Фруктовый салатик… ням-ням!» – напевал Джордан, кружась вокруг Сэма, пока малыш не раскрыл рот и не выдал руладу заливистого смеха.
Вдруг в дверь позвонили, и Джордан вместе со своим крошечным партнером протанцевал в прихожую. «Приготовим фруктовый салатик!» – пропел он, открывая, и только потом увидел, кто стоит на пороге.
– Судья Кормье?
– Извините, что прерываю.
О том, что она взяла самоотвод, Джордан уже знал: днем эта радостная новость стала общеизвестной.
– Ничего-ничего. Проходите, пожалуйста.
Обернувшись, адвокат Макафи посмотрел на разбросанные игрушки, которые нужно было убрать, прежде чем жена выйдет из ванной. Пока он просто запихнул все, что мог, за диван, провел судью в гостиную и выключил DVD.
– Ваш сын?
– Да. – Джордан взглянул на ребенка и понял, что он сейчас как раз решает: закатить концерт из-за того, что музыку выключили, или пока не надо. – Сэм.
Судья Кормье протянула руку, и малыш ухватил ее за большой палец. Этот карапуз очаровал бы, наверное, даже Гитлера, но судья Кормье, похоже, только сильнее разнервничалась.
– Зачем вы включили мою дочь в список свидетелей?
Ах вот почему она явилась!
– Джози была другом Питера, – ответил Джордан, – и мне может понадобиться, чтобы она рассказала, какой он человек.
– Они дружили десять лет назад. Будьте честны. Вам это понадобилось, чтобы отстранить меня от дела.
Джордан поудобнее усадил Сэма у себя на коленях:
– Ваша честь, при всем уважении к вам я никому не позволю вмешиваться в мою работу. Особенно судье, который больше не имеет отношения к этому процессу.
В глазах Алекс что-то вспыхнуло.
– Ну разумеется, – сказала она отрывисто и, повернувшись, вышла.
Услышав стук в дверь, Джози быстро сунула дневник под матрас – худшего места для тайника было не придумать.
В комнату вошла мама, и в первую секунду Джози не могла понять, что здесь не так. Потом догадалась: за окном еще светло. Обычно мать возвращалась с работы к обеду, а сейчас было еще только 15:45. Джози совсем недавно пришла из школы.
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Алекс, садясь рядом с дочерью на кровать. – Я взяла самоотвод.
Джози посмотрела на мать расширенными глазами. Видано ли это, чтобы судья Кормье отказывалась от возможности проявить свои профессиональные способности? К тому же они ведь уже это обсудили: никакого самоотвода мама брать не собиралась.
Внутри у Джози все тошнотворно замерло, как в тот раз, когда учительница задала ей вопрос, а она витала в облаках и все прослушала. Неужели мать узнала о чем-то, чего до сих пор не знала?
– Что случилось? – спросила Джози, молясь, чтобы мама не заметила, как дрожит ее голос.
