Я хочу обратно свою прежнюю жизнь. Хочу помнить каждую прекрасную секунду… но больше всего хочу это почувствовать. Я хочу чувствовать эту всепоглощающую любовь, которая испытывала к нему. Я хочу всего этого, но не могу получить. Жизнь стерва, и в этот момент я её ненавижу. Я так сильно её ненавижу, что хочется кричать. Но вместо этого я утыкаюсь лицом в подушку и плачу. Плачу за себя. Плачу за Брэкстона. Но больше всего я плачу за нас — за то, что так жестоко отобрали. В этом настоящая несправедливость. Я плачу до тех пор, пока меня не поглощает истощение. Только когда я засыпаю, слёзы наконец останавливаются…
Меня вдруг выбрасывает в место, которое кажется знакомым, но всё же я никогда его раньше не видела. Я в большой ванной. Меня окружают небесно-голубые стены и блестящая белая плитка. Передо мной длинная белый туалетный столик. Мой взгляд сосредотачивается на красивой белой ракушке, которая лежит между двойной раковиной.
Я не знаю, где я, но чувствую панику, копаясь в своей косметичке, которая стоит передо мной. Кажется, я не могу найти то, что ищу. Я открываю ящик столика и отодвигаю в сторону розовую кисточку.
— Вот ты где, — шепчу я, хватая блеск для губ, спрятанный под кистью.
Мой взгляд возвращается к длинному прямоугольному зеркалу передо мной. По периметру вставлены лампы, освещая моё отражение. Теперь я спешу, нанося последние штрихи макияжа.
Тогда я замечаю в зеркале кого-то ещё. Это Брэкстон. Он опирается на дверную раму, наблюдая за мной. Он без майки, в серых штанах, которые низко висят на его бёдрах. Мой пульс ускоряется, пока взгляд бегает по его голой груди и по каждому вкусному мускулу, от идеального клина над талией, прямо к его твёрдому прессу и сильной груди. У него красивое тело, как у скульптуры греческого бога.
Я снова перемещаю взгляд к его глазам, и от выражения обожанию на его лице, моё сердце трепещет. Чистая любовь, которую я испытываю к нему в этот момент, заполняет каждую фибру моей души. Я никогда не чувствовала ничего подобного. У меня чуть не перехватывает дух.
— Как долго ты здесь стоишь? — спрашиваю я, мои губы изгибаются в улыбке.
— Я просто восхищаюсь своей прекрасной женой.
Он отталкивается от дверной рамы и подходит ко мне. Когда его руки обвивают мою талию, он притягивает меня спиной к себе. С моих губ срывается тихий стон, когда его губы поднимаются вверх по его шее. Я наклоняю голову на бок, предоставляя ему лучший доступ.
— Я уже опаздываю, — выдыхаю я.
— Я хочу, чтобы тебе не приходилось уходить.
Его тёплое дыхание по пути оставляет на моей коже мурашки.
— Я тоже.
— Следующие восемь часов покажутся вечностью.
Я вздыхаю в знак согласия.
— Я знаю.
Его язык скользит по чувствительному местечку за моим ухом, отчего вниз по моей спине пробегает дрожь. Он сделал это специально.
— Не строй на вечер никаких планов, потому что я веду тебя на ужин.
— Ты ведёшь меня? Куда?
— В «Морскую хижину», — стонет он, втягивая мочку моего уха в рот.
— Что за особый случай?
— Наша годовщина.
Мои глаза распахиваются, чтобы встретиться с его взглядом в зеркале.
— Наша что?
Мои мысли начинают разгоняться. Какая годовщина?
Он разворачивает меня в своих руках, чтобы я стояла к нему лицом, и вытаскивает из кармана маленькую чёрную коробочку.
— Я собирался подарить тебе это сегодня вечером, но хочу, чтобы ты взяла его сейчас. Счастливой девятнадцатой годовщины, милая.
У меня слегка дрожат руки, пока я беру коробочку. Тогда я вспоминаю, что сегодня девятнадцатый день с нашей свадьбы, и на моём лице появляется огромная улыбка. Цифра девятнадцать всегда имела для нас особенное значение.
На мои глаза наворачиваются слёзы счастья, пока я открываю крышечку. Внутри я нахожу ожерелье из белого золота с цифрой девятнадцать, инкрустированной бриллиантами.
— Ох, Брэкстон, оно прекрасно. Оно мне нравится… Я люблю тебя.
Он улыбается, заправляя локон волос мне за ухо.
— Не могу дождаться, чтобы провести с тобой остаток своей жизни, Джем.
— Я тоже.
У меня в горле появляется ком, и я чувствую, будто задыхаюсь слезами. Рукой я махаю на свои глаза; у меня нет времени переделывать макияж.
Взяв коробку из моих рук, он достаёт ожерелье.
— Развернись и подними волосы, — я делаю, как он велит, собирая свои длинные каштановые волосы на макушке, чтобы он мог застегнуть колье. — Идеально, — говорит он, мягко целуя мою кожу в основании шеи.
Кончики моих пальцев скользят по подвеске, пока я восхищаюсь ожерельем в зеркале.
— Спасибо… Я сберегу его.
Снова обвив руками мою талию, он кладёт подбородок на моё плечо, и его глаза встречаются с моими в зеркале.
— Знаешь, я тут думал…
— Это может быть опасно.
Я смеюсь, когда он тыкает мне в бок пальцем.
— Я хочу, чтобы ты перестала пить таблетки.
Я чувствую, как набирает скорость моё сердцебиение, когда разворачиваюсь лицом к нему.
— Правда?
— Да. Нам пора попробовать ещё раз, Джем. Я хочу видеть, как внутри тебя растёт наш малыш.
