Дорогая Джемма,
Семнадцатое сентября 2004 года. Для меня это был день смешанных эмоций. В тот день, когда мы выходили из школьного автобуса, я шёл вприпрыжку. Это была пятница, в конце концов, и это означало, что на все выходные ты была моей. С тех пор как ты стала моей соседкой, это были мои любимые дни недели.
Твоя мама приготовила для нас напитки и перекус, когда мы приехали домой. Теперь я был достаточно взрослым, чтобы оставаться одному — мне было почти шестнадцать — но я всё равно шёл к тебе домой каждый день после школы. Мой отец по-прежнему работал допоздна, так что я оставался и на ужин, и Кристин готовила ему тарелку к тому моменту, как он придёт домой. Прошло четыре года со смерти моей матери, но твоя мама всё равно присматривала за нами обоими.
Мы с тобой сидели за кухонным столом, разбираясь с домашним заданием, когда раздался звонок. Трубку взяла твоя мама.
— Это тебя, — прошептала она, прикрывая рукой трубку. — Думаю, это он.
Это тут же привлекло моё внимание.
— О боже! — провизжала ты, вскакивая со стула и спеша взять телефон. Что это за «он», чёрт возьми? Я был в полном замешательстве, и я признаю, немного злился. Но если честно, это была скорее ревность, чем что-либо ещё. Я не был готов делить тебя с другим парнем. — Алло?… Да, это Джемма… Ага… Правда?… Да, я бы с радостью, — односторонний разговор никак не помогал моему поднимающемуся давлению. — Хорошо, конечно… Нет, я завтра свободна.
Твой взгляд метнулся ко мне, и я уверен, что хмурился.
Улыбка на твоём симпатичном личике была огромной, когда взгляд переместился обратно к твоей маме, и я удивился, что оно не разорвалось пополам. Видеть тебя счастливой было одной из любимых моих вещей, но я быстро понимал, что всё иначе, когда твоё счастье включает в себя какого-то мужчину кроме меня. Ну, если только это не твой отец, или мой, или дедушка, или даже старик Дженкинс из газетного киоска… он был забавным и всегда заставлял нас смеяться своим дурацким чувством юмора.
Я не был против видеть, как любой из этих мужчин в твоей жизни вызывает у тебя улыбку, но это… в этом случае я был против, очень.
Я перестаю читать и кладу письмо себе на колени. Я могу понять всё, что он чувствовал в тот момент, потому что именно это я почувствовала, слушая его сообщение от Дианы. Часть меня не хочет слушать, что будет дальше, или с кем я разговариваю по телефону. Я не хочу, чтобы это был мальчик. Не хочу, чтобы кто-то встревал в нашу дружбу, и это сумасшествие. Это письмо было о нашем прошлом, так что, кто бы там ни был, это уже произошло. Нет ни единой чёртовой вещи, которую я могу сделать, чтобы это изменить.
