Ты повесила трубку и завизжала так громко, что у меня зазвенело в ушах.
— Он хочет завтра со мной увидеться!
Я сидел в ошеломлении, когда ты прыгнула в руки матери.
— Это замечательные новости, милая, — сказала она. — Я так счастлива за тебя.
— Кто хочет с тобой завтра увидеться?
Я никогда не был жестоким человеком, но уже готовился разорвать его на части.
— Мистер Джефферис, — ответила ты. — У него своё кафе-мороженое в городе.
— Что?! Он старый. Ему почти пятьдесят, — мой тон был резким.
— Пятьдесят это не старый, — вмешалась Кристин, но никто из нас не обратил на неё внимания.
— Ну и что! Причём здесь возраст?
На это у меня не было ответа. Если честно, я был в замешательстве. Я был уверен, что ты собиралась назвать одного из парней из школы, или, по крайней мере, кого-то нашего возраста. Так что мистер Джефферис вроде как сбил меня с толку.
Я не мог винить других парней за желание быть с тобой. Ты была красивой — для меня ты была самой красивой девочкой в школе, и я знал, что не я один так думал.
— Я подала заявление о приёме на работу туда. Только на лето… и меня взяли. Он хочет, чтобы завтра я пришла на обучение.
Ты махала руками перед собой, пока твоё тело подскакивало от восторга, и моя злость быстро сменилась болью. Я не мог обдумать тот факт, что ты скрыла это от меня. Мы всё друг другу рассказывали.
— Что?
— Я получила работу. Ты не счастлив за меня?
Я бы не использовал слово «счастлив». Задет, может, раздражён, но определённо не счастлив. Я захлопнул свою тетрадку и поднялся из-за стола в такой спешке, что мой стул перевернулся и упал на пол.
— Брэкстон, подожди! — крикнула ты, когда я вышел из комнаты, но я не остановился. У меня кружилась голова. — Брэкстон, — я уже вышел во двор к тому времени, как ты меня догнала. — Брэкстон, стой, — ты потянулась ко мне, но я сбросил твою руку.
— Отстань от меня, Джемма.
— Какого чёрта с тобой вдруг произошло? Пару минут назад всё было в порядке.
Я остановился и развернулся лицом к тебе.
— Почему ты не сказала мне, что подала заявление на эту работу?
На твоём лице смешались боль и раздражение.
— Потому что хотела сделать тебе сюрприз. Если честно, я даже не думала, что меня возьмут.
— Что ж, сюрприз, — с сарказмом в голосе произнёс я.
— Почему ты ведёшь себя как придурок?
Я хотел сказать тебе, как мне больно от того, что ты мне не рассказала и что я расстроен, что больше не буду проводить выходные с тобой. Эти два дня были самыми важными в моей неделе. Я вёл себя эгоистично, знаю, но я не контролировал свои эмоции. Так что я просто стоял на месте и ничего не говорил.
— Иди нахрен, Брэкстон Спенсер!
Я не знаю, что причинило больше боли — грусть на твоём лице или злость, когда ты толкнула меня в грудь.
Это был первый раз, когда я услышал от тебя настоящее ругательство. Ещё это было ближе всего к ссоре. Я не знал, что сказать или сделать, так что отвернулся от тебя и помчался к себе домой.
Захлопнув за собой входную дверь, я направился прямо в свою комнату. Я никогда не чувствовал ничего такого раньше. Я сел на край кровати и уткнулся лицом в свои дрожащие руки.
Той ночью я едва ли спал. Меня обременяло чувство вины. Я знал, что вёл себя как полный придурок. Я должен был быть счастлив за тебя, но вместо этого страдал — я даже не мог представить, какими будут мои выходные без тебя.
Когда, наконец, наступило утро, я сидел у окна своей спальни и наблюдал, как ты уходишь на свой первый рабочий день. Тебя вёз твой папа, и когда ты шла к машине, то обернулась и посмотрела на мой дом. Ты должна была быть счастлива, даже в восторге, но из-за меня выглядела очень грустной. Я знал, что это всё моя вина, и всё же по-прежнему не мог собраться и выйти на улицу, чтобы пожелать тебе удачи. Это глупо, но в тот момент казалось, что между нами всё кончено. Как будто всё менялось, и ты ускользала сквозь мои пальцы. Мне нравилось всё так, как было, и я не хотел терять тебя… или то, что было между нами.
Часы спустя — это было около полудня, а я по-прежнему кис — раздался стук в дверь.
— Можно минутку с тобой поговорить? — спросила твоя мама.
Я отошёл в сторону, чтобы она могла войти.
— Я принесла тебе ланч. Подумала, что ты можешь быть голоден, — она протянула мне тарелку с завёрнутым сэндвичем, проходя мимо.
— Спасибо.
У меня не было аппетита, но я оценил жест.
— Пожалуйста, но я здесь не поэтому, — я сел на диван, а твоя мама села рядом со мной. — Знаю, ты расстроен из-за того, что Джемма нашла работу, но я хотела, чтобы ты знал, что прошлой ночью я обнимала её, пока она засыпала в слезах, — я опустил голову. Осознавая, что я был причиной этих слёз, мне было тяжело сглотнуть. Причинить тебе боль было последним, чего я когда-либо хотел. — Ты знаешь, почему она пошла на эту работу?
— Нет.
Я всё ещё не мог заставить себя смотреть на неё, так что я оставался сосредоточенным на ковре под ногами.
— Она хотела заработать денег, чтобы купить тебе подарок на Рождество. Она хотела купить тебе что-то особенное, на свои деньги. Это единственная причина. Это только временная должность, на лето.
— Я этого не знал, — прошептал я.
— Если честно, мы со Стефаном не очень счастливы, что она работает; мы оба считаем, что она слишком юная, и предпочли бы, чтобы она пока сосредоточилась на учёбе. Но это было важно для неё… ты важен для неё, — она положила руку мне на ногу и мягко сжала, прежде чем встать. — Я просто подумала, что ты захочешь об этом знать.
Я рад, что она мне рассказала, но от этого я почувствовал себя хуже, чем когда-либо в жизни.
Когда она ушла, я отправился в длинную прогулку до города. У меня не было денег на автобус, но меня это не беспокоило — ради тебя я пошёл бы на край земли.
Ты была занята обслуживанием, когда я пришёл, так что я стоял на улице и наблюдал за тобой через большое окно. Ты выглядела мило в своей форме: крохотные ярко-розовые шорты, белая футболка в подходящий ярко-розовый горошек и белая шапочка. Твои красивые каштановые волосы были убраны в высокий хвостик.
Я очень старался не фокусироваться на твоих длинных стройных ногах, но это было невозможно. У тебя всегда были самые потрясающие ноги.
