— Барону тоже с детьми не везло — жена его долго не могла наследника родить. Лишь дочки появлялись — своими невестами он почти все центральные баронства обеспечил и даже с одним южным породнился. Других женщин брал — из простых, но тоже ничего с ними не получалось — лишь одна сына принесла. Хоть и незаконнорожденный, но барон очень рад ему был. Приближал к себе. А потом старая жена умерла при родах, но родился сын. Настоящий наследник. Барон тогда к Альрику охладел, но все равно не забыл. Говорил, что как вырастем, то стану я женой Альрику — породниться еще раз хотел с отцом. Ценил он отца. Так и росли мы с Альриком вместе. Хотя насчет замужества я его почему-то не воспринимала. Он будто брат мне был. Не было ведь у меня других братьев. И сестер не было. С баронскими мы не ровня, да и не сошлись как-то. Особенно когда барон молодую, вторую жену взял, из предгорных баронств. Та порядки начала наводить новые. У себя там, в холмах, коз пасла и дыры в единственном платье латала, а здесь хуже имперской герцогини стала: начала указывать, что и как положено делать, делить всех по происхождению и чину. Глупая и злая женщина.
И без этих эпитетов было понятно, что новую жену барона Альра недолюбливала: лицо выдало всю глубину отрицательных чувств. Вообще лицо у этой девушки — будто книга открытая, на редкость выразительно. Многое и без слов можно понимать, наблюдая за гаммой стремительно меняющихся эмоций.
— От глупости ее и от злобы все случилось. Из-за нее все началось.
Сделав паузу, Альра отпила из кружки и виновато пояснила:
— Я некоторых подробностей не знаю. Так… слухи и свои догадки. Все ведь началось в ближнем кругу баронской семьи, а меня туда не особо допускали при новой жене.
— Говори как есть, все что знаешь. Не волнуйся, если в чем-то сомневаешься, — приободрил я девушку.
— Летом это случилось. Прошлым. В начале лета. А точнее, весной — в последние дни весны. Жена барона родила мальчика. Барон очень рад был — хоть и при наследнике уже, но сыновья лишними не бывают. Вот только жена его не обрадовалась — ходила, будто туча грозовая. И раньше змеей злобной была, а теперь будто водой святой ошпарили… ведьму… Запало мерзавке в голову, что, не будь старшего сына, Мальрок унаследует ее отпрыск. Мешать ей старший сынок начал, вот и решила избавиться от него. Когда барон брал ее в жены, с ней слуга пришел, вороватый, как все предгорцы, но терпели его — не хотелось под руку хозяйке попадаться из-за этого проходимца. Вот с помощью слуги она это и устроила. До того из замка носа не высовывала, если не на пир к соседям или другое увеселение, а тут зачастила: ни одного выхода барона со свитой не пропускала. Даже на охоту за ним ездила. А наследника своего барон с собой всюду брал, приучал к взрослой жизни, и на охоту, конечно, тоже. Вот на охоте все и случилось: пока взрослые оленем увлеклись, мальчик без присмотра остался, и… Гроза тогда сверкала, и когда его нашли, баронесса первая сказала, что молнией его ударило. Да только гроза стороной прошла и гром рядом не гремел. Да и непохоже на молнию все было — голова проломлена, одежда сажей измазана, а на теле нет ожогов. Но тогда, в суматохе, не придали этому значения, а потом уже ни к чему все стало. Ведь это слуга баронессы ударил мальчика и одежду его вымазал сажей припасенной, чтобы видимость огня была. Старый Аван говорил, что, когда с той охоты все в замок вернулись, у негодяя руки черные были. Может, и приврал — он любил это делать, а может, и нет — в той суете могли не обратить внимания. Какое кому дело до слуги чужого, если наследник при смерти? Вот так баронесса сделала свое черное дело и под подозрение не попала.
— От баб одни беды вечно, — вздохнул Арисат.
— Не все такие, как она! — тут же вскинулась Альра. — Ее никто у нас не любил — змея она скользкая, а не женщина! Если бы не договор с предгорцами, барон бы ее никогда не взял!
— Ладно тебе! Не ругайся! Прости. Никто тебя не хотел обидеть. Рассказывай: что там дальше было? — умоляюще произнес Дирбз.
Кинематограф здесь неизвестен, телевизор тоже, из развлечений только какие-то редко случающиеся балаганы с шутами, в талантах которых я сильно сомневаюсь. Неудивительно, что хороший рассказчик со свежей историей здесь на вес золота: вокруг костра уже толпа собралась, заключив нас в круг. Пусть завтра трудный день, пусть не выспятся, но послушать надо — когда еще такой случай выпадет.
А рассказывать Альра умела: голос четкий, выразительный — мельчайшие оттенки эмоций передает. Плюс декорации не подкачали: суровые мужчины, не снявшие доспехов, с разнообразными смертоубийственными штуками; закопченная стена донжона; отблески костра на лицах; собаки лежат, тоже слушают, будто люди, восхищенно вывалив языки; попугай устроился на оглобле, бормочет недовольно и постоянно потягивается, показывая, что невыносимо хочет спать и мы все ему смертельно надоели. И посреди всего этого — девушка, столь огненно-рыжая, что даже ночной мрак не может этого скрыть.
И десятки глаз, на нее уставившиеся.
Жаль, камеры нет — такие кадры пропадают.
