- Они счастливы! – шепнул на ухо Тасси Джел ди Оран.
Блондинка кивнула, и глаза ее мрачно блеснули. Они счастливы, а я нет, подумала Тасси. Хотя счастье гостей можно понять. Кроме императора, Джела ди Орана и двух молоденьких фавориток, все остальные гости были из Возвращенных. Тасси могла чувствовать тот безудержный экстатический восторг, который переполнял их. Она ощущала их счастье, их похоть, их опьянение чувством материальности бытия. Каждый из присутствующих вновь мог познать радости телесного существования сполна. Она видела, как молодые пары ласкают друг друга под обращенными на них взглядами, как переплетаются тела в колеблющемся свете факелов, горящих в шандалах. Она смотрела на пьяниц, не могущих напиться, на молодых женщин, срывающих с себя одежды и танцующих в подражание танцовщицам – эти женщины жаждали, чтобы каждый видел их молодость и красоту.
- Они счастливы, а я нет, - повторила Тасси уже вслух.
- Может, ты ошибаешься? Убить Легата невозможно.
- Его может убить тот, кто знает, как это сделать. Откуда они это узнали? Я чувствую тревогу. Мой план не сработал. Проклятый выродок жив, и это плохо.
- Мы можем повторить попытку.
- Не будем о деле. Наступает интересный момент…
Жонглеров и глотателей огня попросили с подиума у бассейна. Под заунывные вопли похоронных флейт и уханье барабана двенадцать карликов втащили в зал Х – образную раму с кожаными ремнями на каждой из четырех лопастей. Это орудие пытки карлики водрузили на подиум и закрепили специальными креплениями. Еще два карлика внесли железную жаровню и раздули в ней угли ручными мехами. Потом вошел императорский палач с помощниками. Они поднялись на подиум; палач поклонился императору, всем гостям. Ему долго рукоплескали. Помощники тем временем раскладывали на козлах у жаровни орудия казни – топоры, пилы, клещи, длинные ножи, крючья для вытягивания жил, ломики для перебивания костей и суставов, плети-кошки и прочий инвентарь правосудия. Палач по очереди брал свои инструменты и показывал их пирующим, что вызывало раз за разом новую волну рукоплесканий. И только когда демонстрация орудий смерти была закончена, ввели осужденного.
Бывший командир императорской гвардии, генерал Альмер ди Гайл вошел с гордо поднятой головой, не обращая внимания на издевательские выкрики и оскорбления. На подиум, превращенный в эшафот, он поднялся твердой походкой, и лицо его оставалось непроницаемым, хоть и бледным. Генерала не пытали, хоть он и не признал ни единого пункта обвинения. Знатных вельмож закон позволял подвергать пыткам только перед казнью. Генерал был готов умереть; всю свою жизнь он был солдатом, теперь хотел умереть достойно, как подобает воину.
- Альмер ди Гайл! – Шендрегон поднял руку в издевательском приветствии. – Мы пощадили твое самолюбие. Зрелищем твоей смерти не будет наслаждаться вонючая уличная чернь. Ты умрешь под взглядами избранных.
Судейский поднялся на помост, зачитал приговор. Бывший генерал Альмер ди Гайл обвинялся в оскорблении величии Живого Бога, императора Шендрегона. Оскорбление выразилось в сомнении в божественной силе императора и в обвинении императора в черной магии. Генерал приговорен к лишению имущества, титулов, наград и к смертной казни на кресте. Его семья лишается права на огонь и воду. Генерал спокойно выслушал приговор.
- Ты сейчас умрешь, - сказал император. – В знак нашей милости дозволяем выбрать последнее желание. Если в наших силах выполнить его, обещаем – оно будет выполнено.
- Разве есть что-нибудь, чего не в силах совершить Бог? – с иронией спросил ди Гайл.
- Даже на эшафоте безумец богохульствует! – закричал ди Оран. – Он не раскаялся в своих кощунственных речах. Даже муки не страшат его.
- Проси императора о милости! – крикнули из толпы.
- Проси о пощаде!
- Генерал, война окончена. Проси позволения самому выпить чашу с ядом!
- Канцлер лжет, - ответил ди Гайл. – Я живой человек, и меня страшат муки. Я знаю, какая смерть меня ждет. Но видеть, во что превратилась страна, которую я присягал защищать от врагов – худшая мука. Я, победитель северных дикарей, таорийцев и кочевников, участник десяти войн, всегда мечтал видеть мою страну счастливой и процветающей. Теперь я вижу, как она сходит с ума. Мне не нужно милости императора. Я умру, как солдат. Я готов умереть.
Пирующие при этих словах притихли, потом разразились воплями негодования. Ди Гайл смотрел поверх них на императора.
- Стойте! – Тасси встала со своего места. – Дайте мне позабавиться.
- Мы позволяем, наша возлюбленная Тасси! – с пьяным смешком воскликнул император.
Тасси неспешно двинулась по проходу к подиуму. Даже здесь, среди десятков красавиц, она была ослепительна. Даже ди Гайл, приговоренный к смерти и ожидающий казни, залюбовался ей. Тасси вышла на подиум и сбросила платье. Вздох восхищения прокатился по залу.
- Скажи мне, ди Гайл, я красива? – спросила Тасси.
- Красива. Очень красива.
