Пока воины запирали ворота цитадели и навешивали на них дубовый засов толщиной с туловище взрослого мужчины, Радим раздавал приказы. Случилось то, чего воевода опасался с самого начала – ополченцы, оставшиеся в посаде, или погибли или поспешили спастись бегством. У него под рукой осталась горсть воинов, с которой детинца не удержать. Но Радим и сам не верил, что ему удастся отстоять цитадель. Умереть бы с честью, достойно – и того довольно.
- Воевода, дозволь слово молвить! – склонился перед Радимом Прокоп.
- Говори.
- Сибгатулла, иди сюда! – Прокоп поставил перед воеводой молодого половца из числа сторонников, совсем еще мальчика. Юноша был весь в копоти, даже на бровях и узких, едва пробившихся усах виселичастички сажи.
- Этот малый – сбег, был с суздальцами на Сити, потом к нам прибился, - пояснил Прокоп. – Ну-ка, расскажи воеводе, что слышал.
- Как подошли монголы к валам, начали нас поносить, - сказал Сибгатулла. – Кричали они, что пока в гости к нам пришли, велели привечать дорогих гостей. А то за ними хозяин вселенной идет, сиятельный Бату-хан со стотысячным войском. Мол, такой городишко, как ваш, мы насквозь проедем и даже не заметим, что кто-то нас в него не пускал.
- Верно ли ты понял, малец?
- Монголы говорят, и я понимаю. Языки наши схожи.
- А не врешь?
- Я правоверный мусульманин. Наша вера запрещает лгать.
- Хорошо, - Радим знаком отпустил юношу. – Что сие значит, Прокоп?
- Мыслю я, воевода, нам Торжка не удержать. Пока основные силы поганых не подошли,
* Сулица – метательное копье.
** Било – деревянный колокол
*** Пороки – штурмовые машины
**** Замол – пристань
***** Податный воевода - десница, помощник главного воеводы.
надо прорываться на Новгород. Монголы идут с полудня, так что дорогу на север вряд ли нам успеют закрыть. Пока Батыга со своей ордой не подошел, сможем прорваться, коли Пречистая поможет.
- А как же детинец?
- У нас сорок человек всего. Остальные полегли на посадских валах от монгольских стрел.
Словно в подтверждение слов Прокопа шальная монгольская стрела с гудением влетела за стену, ударила в столб коновязи в пяти шагах от воеводы.
- Видишь, - сказал Прокоп, - монголы уже на расстоянии полета стрелы от детинца. Скоро на нас навалятся.
- А как же честь воинская, Прокоп?
- Чести мы своей не посрамили, город Батыге поганому не сдали покорно, встретили гостей незваных честь по чести, как полагается – хлебом железным, да солью огненной. Чтобы монголам насолить еще пуще, подожжем детинец и припасы в нем. А там и попробуем пробиться, пока поганые детинец сплошным кольцом не обложили.
- А жители как же, что в детинце укрылись?
- Жителей мы теперь никак не защитим. Их, чаю, монголы без вреда выпустят из города, есть у меня хитрость одна. Коли удастся, и людей спасем, и сами спасемся.
- Думу ты мне задал, Прокоп. Сам не знаю, как быть. Коней-то у нас хватит?
- Хватит. В детинце больше пятидесяти лошадей под седлом.
- А прорвутся-то не все!
- Знаю. Что нам терять, воевода? Что в детинце, что в чистом поле – смерть от меча везде смерть достойная.
- Убедил! – Радим от избытка чувств кулаком хватил по бревенчатой стене. – Готовь людей. Всех сажай на конь, припасы бери, сколько можно, остальное людям раздавай. Не могли город спасти, так хоть людей спасем.
Передовая монгольская тысяча Тенгиз - нойона примчалась к Торжку на рассвете. Покрутившись у валов, окруживших посад, монголы постреляли в защитников, показавшихся на стенах, и отошли. Тенгиз-нойон, помня приказ своего командира, великого Субэдея, решил не дразнить урусов и не терять понапрасну людей.
Монголы начали штурм к полудню. Тенгиз-нойон бросил на валы несколько сот спешенных воинов с канатами и лестницами, прочие силы повел в обход. Монгольские командиры сразу сообразили, что лучше всего войти в город по льду Тверца. Тут не было никаких укреплений, и Тенгиз-нойон одобрил план своих командиров. Пока защитники валов отчаянно дрались с монгольскими огланами, конница Тенгиз - нойона уже ворвалась в посад, засыпая дома зажигательными стрелами, рубя всех, кто попадался на пути.
Тенгиз-нойон, молодой, дородный и важный, прославленный многими победами, наблюдал за штурмом. Свою юрту он велел поставить на высоком месте напротив детинца. Тенгиз-нойон пил зеленый чай с молоком и солью и подшучивал над урусами, задумавшими сопротивляться.
- Глупые бородачи! – говорил он своим сотникам, пока остававшимся в резерве. – Эту кучку деревянных юрт я возьму еще до темноты. Возьмите побольше пленных. Я их пошлю к сиятельному Субэдею, пусть расскажут о моей доблести и великодушии.
Через час прискакал гонец из передовой сотни. Урусы отошли с валов, опасаясь попасть в окружение. Посад в руках монголов. Скоро можно будет начать штурм цитадели. Пленные говорят, там всего полсотни воинов. Тысячник слушал, кивал, сунув руку за
пазуху своей дэли*
* Дэли – монгольская шуба шерстью внутрь с широким запахом
- Хорошо! – сказал он, когда гонец замолчал. – Пока подождем. Сиятельный Субэдей велел беречь храбрых монгольских воинов. Может быть, урусы одумаются и сами сдадутся на нашу милость.
