Внезапно я поскользнулась, но не упала, а выписала дугу и заскользила. Взгляд вниз дал понять, что я силюсь затормозить среди обширной красной лужи. Я упала на одно колено, чувствуя, как штанину напитывает тепло чьей-то крови. Непостижимым образом я, проделав кружной путь, возвратилась к той самой перевернутой «клаве».
Позади раздавался рев. Гризли был в нескольких метрах.
Впившись взглядом в блок клавиш, я опять набила «666».
Безрезультатно.
«999».
Эффекта ноль.
Сполох отбросил на дверь гигантскую тень медведя. Он был так близко, что я его буквально чувствовала, хотя не смела оглянуться.
ЗАПАЛА.
Единственное слово, выделенное в цитате. Зачем?
И тут меня осенило.
Роман Томаса об убийце-огнепоклоннике. Как там его? Сиззл![50]
Я впечатала эти буквы.
Зеленый свет; звук открываемого засова.
Медведь ткнулся мне в спину влажным носом.
Я крутнулась. Вот передо мной его морда. Он обнюхивал мне живот.
Нет!
НЕ РЕБЕНКА!
Размахнувшись, я со всей силой влепила ему оплеуху.
– Сволочь!
Гризли попятился на пару шагов, прижав к башке уши, и на секунду предстал передо мной неимоверных размеров пристыженным кутенком.
Между тем я успела взяться за дверную ручку и уже протискивалась в открывшийся проем. Дверь я захлопнула за долю секунды до того, как она содрогнулась под тяжеленным ударом извне.
Он следит за Джек по монитору, мутновато-зеленому, передающему изображение с камеры ночного видения.
Ах, как все висело на волоске, просто любо-дорого.
В руке Лютер сжимает пульт управления. Палец в миллиметре от кнопки, активирующей на медведе ошейник со взрывчаткой. Как бы дорого зверюга ни стоил, Джек все равно ценней. Цель не убить ее, а кое-что преподать.
Хотя, признаться, есть реальные признаки того, что все сведется именно к этому. Но это в крайнем случае.
Несколько раз Джек хваталась буквально за соломинку; одно удовольствие смотреть. Но, как Лютер и рассчитывал, она совладала.
Пора усложнить задачу. Он нажимает кнопку связи, активирующую ее наушник:
– Как ты лихо управилась с Тедди, Джек. Похвально. Мне это показалось, или в тебе действительно взыграл инстинкт материнства? Волчица, оберегающая своего детеныша?
– В игры с тобой я уже наигралась, Лютер.
– А вот и нет. Более того, все только начинается. Видишь вон ту водонапорную башню, в сотне метров впереди?
– Да.
– Надо, чтобы ты оказалась наверху. Там снизу лестница.
– Ну уж нет.
Что ж, этого следовало ожидать.
Лютер выходит из пультовой, направляясь к седьмому кругу, где его ожидают Фин и Гарри.
– Заставить тебя я, как видно, не могу. Но может, попробую уговорить. Кого бы ты хотела, чтобы я зажарил первым, Гарри или Фина?
Голос Джек звучит так тихо, что едва улавливается.
– Оставь их в покое, Лютер.
– Тогда делай то, что я тебе говорю. Полезай на верхушку водонапорной башни или можешь расслабиться и послушать, как я их обоих сжигаю заживо.
Какое-то время Джек не отзывается.
Наконец, он слышит ее устало-покорное:
– Ладно. Только ты их не трогай.
Лютер улыбается.
Розыгрыш удался настолько легко, что даже неловко. Кто б сомневался, что угроза поджарить ее друзей приведет Джек в ужас.
Тем хуже для нее, когда она войдет в их круг ада, а он заставит ее смотреть, как они жарятся.
Снаружи было прохладно, но все равно облегчение после морозильника медвежьей пещеры.
Я добрела до закраины забора с армированной зубчатой лентой. Именно он окружал подступы к водяной башне.
– Ты всерьез думаешь, что я смогу через это перелезть? Ты, наверное, не понимаешь, что я на девятом месяце.
– Зайди с другой стороны. Я там проделал дыру.
Я двинулась в обход забора, шурша по осколкам битого стекла своими кедами.
Подойдя наконец к пройме, я остановилась. Лютер вырезал кусок примерно метр на метр двадцать. Я поднырнула и через несколько метров приблизилась к основанию башни.
Конструкция была из прежних дней, чем-то похожая на космическую ракету – большущий металлический цилиндр на стойках, с конусовидной верхушкой. Снизу цистерну опоясывала мощеная дорожка. В облезлый бетонный постамент были вделаны четыре металлических поперечины. Я почему-то ожидала увидеть всходящую к верхушке башни винтовую лестницу, но там оказалась лишь узкая стремянка, нижняя ступенька которой отстояла от земли на добрых два метра. А с нее вниз спускалась веревочная лесенка, которая сейчас колыхалась на ветру.
Я жутко замерзла, а от напряжения сводило живот.
– Лютер, прошу…
– Полезай.
– Не могу.
– Слушай, мне уже надоело угрожать тебе твоими друзьями.
– Ну не могу я. Правда.
– Прекрати.
– Послушай…
В ответ сердитый фырк:
– Решайся, или я начну…
– Да дай ты мне секунду! – вспылила я.
Берясь за веревочную лесенку, я припомнила расхожую байку о китаянках на рисовых полях – как они, бедные, рожают прямо во время работ и, прижимая новорожденных к груди, снова берутся за серпы. Если это под силу им, то чем я хуже?
При взгляде вверх я покачнулась от головокружения. Остро пронзив нутро, во мне сверху донизу заклубилась тошнота, искрами озноба уходя куда-то в пятки.
