– Не знаете друг друга? – спросил Самохвалов у Николая и у майора.
Оба пожали плечами. Самохвалов их представил. Майор оказался новым начальником разведки дивизии.
– Нифатов Вадим Викторович, – отрекомендовался он.
– Ладно, давайте продолжим, – скомандовал Самохвалов и предоставил слово майору: – Расскажите, Вадим Викторович, все по порядку.
Майор очень толково и кратко рассказал суть дела. Один из информаторов, работающий военным врачом в лазарете инженерной части, находящемся на окраине небольшого правобережного городка, стал свидетелем события, представляющего, с точки зрения военной разведки, оперативный интерес.
В торце второго этажа лазарета находится спешно сооруженная палата, в которой проходит лечение только один пациент – некая гражданка Бельгии Лаура Нордфельд. Так она обозначена в медицинской карте. Пребывание ее засекречено. К ней имеет доступ только начальник лазарета и одна медсестра, которой этот начальник доверяет. Нашему агенту, однако, стало известно, что Лаура Нордфельд ранена в левое плечо, рана сквозная, задета лопатка. Известно это ему потому, что сам он – специалист по травмам и ранениям грудной клетки, и начальник лазарета всегда с ним советуется, когда речь идет о таких ранениях.
– Но самое главное, уважаемые коллеги, состоит в том, что… – Самохвалов перебил майора, помедлил, покачал головой, как будто раздумывал, стоит ли продолжать разговор и высказал, наконец, действительно важные детали: – К этой Лауре три дня назад приходил установленный представитель одной западной разведки и полтора часа о чем-то с ней шептался за закрытыми дверями.
Все замолчали на какое-то время. Николай спросил:
– Товарищ подполковник, а он точно установлен как разведчик, этот тип? Может, просто навещал больную.
– Да нет, разведчик. Его наш источник давно знает. Он в свое время пытался его вербовать, встречался с ним. Кроме того, и чекисты подтверждают – есть такой у них в картотеках. Специалист по грязным делам. Хитрая сволочь.
Нифатов продолжил:
– Насколько я информирован, нашим снайпером недавно была ранена женщина-киллер, которая впоследствии скрылась. Ранена именно в левое плечо. Полагаю, есть вероятность того, что это и есть Лаура Нордфельд. Проходит лечение после ранения.
Все замолчали. В самом деле, все срасталось. Вот она где лечится, эта вражина…
Выступил Шрамко:
– С одной стороны, лечится и лечится. Что в этом такого? А с другой, зачем к ней приезжал этот разведчик? Специалист по грязным делам. О чем они говорили? О чем договорились?
Шрамко посидел, уткнувшись глазами в стол, затем высказал сакраментальную фразу:
– Я думаю, если они о чем-то договорились, то нам мало не покажется.
Опять все посидели задумавшись. Информации было мало, но та, что имелась, была переплетена и запутана.
– Так, – пристукнул ладонью по столу подполковник Самохвалов. – Давайте нарисуем первые выводы. Итак, что мы имеем?
Первое. Раненный нами вражеский снайпер находится на лечении в военном лазарете.
Второе. С ним, вернее с ней, провел встречу разведчик, специалист по провокациям, и имел долгую беседу. Ясно, что они обсуждали некую операцию с участием этого снайпера.
Самохвалов задумался. Встал с кресла и стал ходить по кабинету, рассуждая на ходу:
– Вот теперь пораскинем мозгами, где может проходить эта операция? Ответ ясен: на нашей территории. Против кого она будет направлена? Против России и против русских или наших друзей и союзников. Видите, круг сужается. Ясно и то, в интересах кого и для чего она планируется, а также то, кто будет исполнителем. Недостреленный нами снайпер.
Он опять сел в кресло, оглядел участников совещания.
– И третье, самое главное. Помните показание пленного, которого захватила группа Гайдамакова? Он сказал, что целью западной разведки может быть некий российский генерал, который им очень мешает. Вот и подумайте, кто может быть этим генералом? У кого какие мнения? Лично для меня ответ ясен: этим генералом может являться только командующий нашей армией – генерал-майор Селезнев Александр Захарович. Он больше всех кровушки попил у сепаратистов и их покровителей.
Лицо Самохвалова посветлело, наполнилось решимостью, он сосредоточился, собрался и дал команду:
– Товарищи офицеры, совещание закончено, – после чего поднял телефон прямой связи с командиром дивизии.
– Валентин Иванович, есть необходимость срочно с вами посоветоваться. Очень важно. Да, так точно. Есть, есть!..
– Ну вот, – сказал он уже уходящим офицерам, – через семнадцать минут встречаюсь с генерал-майором. Все ему доложу.
А уходящего Гайдамакова остановил:
– По-моему, Николай, тебе скоро предстоит непростая работа. Более конкретно задачу поставлю завтра. По результатам разговора с комдивом.
Это Николай уже давно понял. Конечно, основную работу придется выполнять ему. Но еще за столом, на совещании, ему пришла в голову шальная мысль. Настолько шальная, что он не решился озвучивать ее при всех. Засмеют, не дай бог, а Шрамко потом съест. А сейчас, оставшись один на один с начальником штаба, он вдруг ее высказал: была не была!
