– Товарищ подполковник, может быть, нам не следует ждать от противника провокации, а самим провести упреждающие активные мероприятия?
– Что ты имеешь в виду, майор?
– Нам известно место нахождения этого лазарета, также знаем, где, в какой палате находится раненая снайперша. Вопрос можно решить небольшой десантной группой. Человек пять вполне хватит. Да я и сам бы поучаствовал, если разрешите. Там охраны никакой.
Самохвалов ошалело поглядел на Гайдамакова.
– Вот те на!.. По-моему, в самом деле – интересная мысль. А чего ты молчал на совещании?
– Струсил. Думал, засмеете меня. Мол, десантник выискался хренов.
– Ну ладно. А доставим людей как?
– На вертолете. По расстоянию – час лета.
– Хорошо, – махнул рукой Самохвалов. – Неожиданный вариант, неподготовленный… Но я его, пожалуй, подниму сейчас у комдива. Все, Николай, до завтра.
Николай истосковался по Линде. Ну что такое, звонила за эти две с половиной недели только два раза из своей Клайпеды. Да и то короткие разговоры: «Приобретаю товары… вышла на хорошие цены… качество устраивает… мама болеет, много ею занимаюсь… сыночек Георг сильно хулиганит, воспитываю его… целую, целую… люблю, люблю… очень жду нашей встречи…» Телеграфный стиль. Почему она так долго не едет? Разве не понимает, что он тоже сильно любит ее и ждет?
Днем работа, а вечером тоска и одиночество. Ему совсем не хотелось искать других женщин. Он привык к ней, к Линде, пригрелся сердцем. Он ждал ее каждую минуту, каждую секунду, все время, пока жил без нее. А она все не ехала к нему, любимая женщина…
На другой день после обеда его нашел Шрамко и сказал:
– Поехали к Самохвалову. У него есть какая-то идея, согласованная с командиром дивизии.
«Наверно, десант», – подумал Николай.
Так и оказалось.
Начштаба в почти торжественной обстановке сообщил им, что вся ситуация доложена командующему армией. Он оценил ее как серьезную и дал команду или уничтожить снайпера противника, или взять его в плен. На то и другое предоставляется полная свобода действий с условием предоставления Селезневу всей текущей информации по складывающейся ситуации.
– Кроме того, – сообщил Самохвалов, – командующий дал команду немедленно провести в отношении находящегося на излечении снайпера вертолетную десантную операцию, для чего выделил отделение опытных бойцов спецназа.
Николай сидел и размышлял: вот те на, так получается, что не он, а сам генерал Селезнев придумал эту операцию. Ну да ладно, был бы результат…
– Вылет сегодня ночью, в два ноль-ноль, с нашего военного аэродрома. Ты Гайдамаков, в составе группы. Форма одежды – десантная, боевая. У тебя такой нет, но тебе ее привезут. Это для того, чтобы все были одинаково одеты. Николай, с тебя спрос особый. Ты ни во что не ввязывайся. Но потом все подробно доложишь нам в дивизии. Знаем мы эти десантные войска, голубые береты, мать их за ногу. Мы все подготовили, а славу заберут всю себе. Им бы только ордена и медали на груди свои широкие вешать…
В двенадцать тридцать за Гайдамаковым заехала дежурная машина и отвезла на аэродром. Там Николай переоделся и получил короткий десантный автомат.
Реку и территорию над новорожденным, но уже чужим государством пересекли без единой помарки. По ним никто не стрелял – стоит перемирие. Мало ли кто летает в ночном небе…
Вертолет летел по приборам над самой землей без освещения, без опознавательных знаков. Так его труднее и засечь, и идентифицировать. Труднее сбить. В иллюминаторе была темнота. Лишь иногда впереди вспыхивали, мелькали под вертолетом и стремительно улетали назад яркие фонарики электрических огней. Редкие дома и постройки расползались между разбросанных теней и бесформенные терялись позади несущегося в темноте вертолетного призрака. Все было как в цветном тяжелом сне, где в темноту врываются брызги яркого света, где тона и полутона играют между собой разноцветными темными красками.
Десантная группа разделилась на две части и одновременно ворвалась в здание военного лазарета с двух имеющихся входов – центрального и заднего. В секунды взломать двери сильным, опытным ребятам не составило больших трудов. По одному автоматчику осталось на входах, третий человек на первом, четвертый – на втором этаже. Охраны в самом деле не было. Наверное, у лазарета не хватало денег, чтобы держать еще и охрану.
Медсестры, дежурившие на этажах, сильно перепугались, когда к ним ворвались огромные люди в пятнистых балахонах с пятнистыми масками вместо лиц, с автоматами.
Но кричать им не дали. Как огромные кошки на пружинистых ногах подскочили гибкие громадины и закрыли рты широченными ладонями в перчатках. Другой рукой они грозили женщинам толстыми пальцами. И медсестры поняли, что кричать им не надо.
Вот и цель – дверь в палату, куда они стремились. Но охраны и здесь не оказалось.
«А ведь должна быть, – подумал Николай, – значит, что-то не так складывается, как намечалось».
Палата была пуста. Не было даже кровати. Результат – ноль! Впустую слетали.
