– Ранен? Что с ним? Я уже согласовал вопрос о награждении его Красной Звездой.
Комдиву не хотелось поднимать тяжелый вопрос. Он тоже знал и уважал Гайдамакова, как мастера своего дела. Но надо.
– Он не в себе, товарищ генерал-майор. Не хочет ни с кем разговаривать.
Яковлев замолчал, а Селезнев стал нервничать. Его бас перешел на более звучную ноту:
– Расскажите в конце концов, что случилось?
Яковлев досадно сморщился, порывисто махнул рукой.
– Я уверен, что это не преступление Гайдамакова, это его трагическая ошибка, но снайпер, то есть снайперша, которую он подстрелил, оказалась его сожительницей.
Такого поворота командующий армией совсем не ждал. Он оторопело стал озирать всех собравшихся. Тяжелая его нижняя челюсть слегка отвисла.
В кабинете повисла и запела тоненькой ноткой чуткая тишина. В нее ворвался гром генеральского голоса:
– Вот так всегда у нас… Никогда не умеем сделать так, чтобы все было хорошо. А я хотел праздник устроить!
Ему было обидно за Гайдамакова. Селезневу понравился этот работяга. На таких держится армия. Они бы сработались…
– Как это так получилось?
– Майор жил с торговкой с городского базара. Мы об этом знали. Родом она из Прибалтики. По имеющейся информации, у них все было серьезно, пожениться хотели. Видно, он любил ее. Горюет, что сам ее и убил, ни с кем не общается, кроме Шрамко…
Командарм запередвигал предметы на столе, пробурчал:
– Жалеет он… А она не жалела, когда столько народу угрохала?
Потом он покачал головой и почти растерянно сказал:
– А мы его наградить хотели. Приподнять парня… Он ведь грамотный офицер, сразу видно. Какая теперь награда…
Ситуация получалась непростая. Генерал попросил у участников совещания высказать свои мнения.
Все молчали.
Селезнев обратился к Шрамко:
– Который по счету этот снайпер, ликвидированный Гайдамаковым?
– Девятый, товарищ генерал.
– Не повезло ему с девятым, не повезло… – командующий армией замолчал и угрюмо уставился в одну точку. – В самом деле, что с людьми делает война, в какие ситуации человека втягивает… Вот и у Гайдамакова получилось глупо, что называется, нашли друг друга…
Он обратился ко всем:
– Так что нам делать теперь с майором Гайдамаковым?
Выступил заместитель Селезнева Воронин, отвечающий за кадры. Он был человеком осторожным:
– Гайдамаков не наш. Он прикомандирован из Москвы. Задачу свою майор выполнил. Полагаю, правильным будет отправить его обратно. Пусть там решают.
Командарм не любил и опасался этого своего заместителя. Он трусоват, не любит ответственности, сдает с потрохами каждого при первой возможности.
– Согласен, – сказал Селезнев. – Оформляйте документы.
И подумал: «Жаль, что с этим майором все получилось так глупо…»
В Московской области недалеко от города Железнодорожный стоит старое село Камышино. Когда-то, в стародавние времена, принадлежало это село помещику Городилову. Добрый был хозяин. Поместье свое он обустраивал, облагораживал. Усадьба его была на загляденье и на зависть всем окрестным дворянам: прекрасный двухэтажный дом на холме в виде огромной подковы с колоннадами, фонтан, фруктовый сад, из окон вид на огромный, рукотворный, зарыбленный пруд. И село свое Городилов держал в чистоте и порядке, помогал крестьянам, чем мог. Те его любили и поэтому не разграбили усадьбу и не сожгли во времена безвременья и беснования.
Еще помнят Городилова селяне за то, что на свои деньги выстроил он для жителей храм в честь Первоверховных Апостолов Петра и Павла, красивейший, из резного да цветного кирпича.
И усадьба и храм крепко пострадали в годину большевистских гонений на церковь и на дворян. В усадьбе, латаной-перелатаной поселялись то школа, то клуб, то склады и всякие конторы, а в церкви был гараж колхозной техники. Кресты и башни, видно, портившие вид гаража, снесли и разломали.
Село без церкви и умелого руководства превратилось в деревню, народ подурнел, измельчал. Мужики, считай, что все спились, молодежь уехала в города.
В конце девяностых годов приехал сюда священник – монах Антоний. Приехал из какого-то дальнего монастыря. Сказал на деревенском сходе, что его благословили обустроить разрушенный храм и создать приход.
Селяне обрадовались появлению батюшки, но честно его предупредили, что денег у них нет, и они, хоть и рады, но не в силах поддержать церковь. А Антонию, как оказалось, это и не требовалось. Он начал с того, что собственными руками очистил от битого кирпича и грязи одно из помещений старой усадьбы, отремонтировал его, утеплил, застеклил и стал там жить. Людям это понравилось: не белоручка приехал, не попрошайка, а за все взялся сам, ничего ни у кого не канюча. К нему потихоньку потянулся народ, стали помогать.
Батюшка организовал сбор денег для восстановления храма. Общительный, доброжелательный, он подружился с городской и районной администрациями, при их поддержке вышел на богатых людей, некоторые из них постепенно стали его спонсорами. Нашел Антоний финансовую поддержку и у всяких-разных небедных организаций. И зиму, и лето кипела работа по восстановлению храма из разрухи.
