Маскировочные халаты Гайдамакова и Нефедова были оформлены мастерами из разведки одного из пехотных полков. Передняя часть – грудь, живот, локти и колени – были обшиты водонепроницаемой тканью, капюшон, спина и штанины оформлены полностью под цвета и растения местного ландшафта – из искусственной травы, листьев и даже мелких сучьев. На лицах таких же цветов маски. Можно стоять совсем близко и долго вглядываться – все равно ничего не разглядишь. Эти маскхалаты победили на дивизионном конкурсе «Лучший разведчик», и их разработчик – какой-то ефрейтор, поехал в отпуск…
Николай руками разгреб для себя неглубокую ложбину под свой рост и лег, винтовку, тоже расписанную в защитные цвета, уложил рядом, вдоль тела, накрыл ее рукой.
А лейтенант Нефедов разместился справа, метрах в десяти, чуть выше Гайдамакова. Его задача – не снайпер, его задача наблюдать за обстановкой. Его снаряжение: сильный бинокль и автомат.
Они лежали долго, много часов. В секторах их наблюдения ничего не происходило.
Прошли только два человека – пожилые мужчины. Они спустились к реке по каким-то своим делам, потом вернулись обратно, ушли в лес. Свистели и летали вокруг птахи, пробегали то тут, то там ежи. С утра, на рассвете, среди мелких кустиков видна была спинка петляющего перед дневной лежкой зайца. Потом его не стало видно: угомонился длинноухий, улегся на целый день под какой-нибудь корягой.
А потом прибежала лиса. Ее желто-красная летняя шкурка долго мелькала по откосу берега. Лиса мышковала. Занятая своим делом, она подбежала к Николаю совсем близко и вдруг остановилась. Подняла голову, насторожила ушки и глядела Николаю прямо в глаза. По крайней мере так ему показалось. Она ничего не видела, но почувствовала запах человека. «Как это так? – наверное, думала лиса. – Человека нет, а запах от него есть». Николай разглядел ее мордочку, все шерстинки и прилипший к носу маленький листик. Потом лиса резко прыгнула в сторону и убежала.
Гайдамаков знал, что Селезнев выезжает на совещание в двенадцать часов дня. Значит, пятнадцать, максимум двадцать минут первого он будет на мосту.
Это так, но вот уже одиннадцать, и нет никаких признаков, свидетельствующих о подготовке снайпера к работе. Отсюда Гайдамакову прекрасно виден лаз в бетонное кольцо, хорошо просматриваются несколько метров траншеи, но никаких движений нет.
Он прекрасно понимал, что чужой снайпер, женщина или мужчина – неважно, прекрасно осведомлен о графике и маршруте передвижения генерала Селезнева. Исходя из этого, ему не следует появляться на боевой позиции слишком рано. Сюда случайно могут забрести совсем посторонние люди – грибники, мальчишки, да мало ли кто. И такая глупость может сорвать сложнейшую операцию.
Поэтому, скорее всего, стрелок появится незадолго перед своей атакой. И сразу после выстрела быстро уйдет.
Но что такое незадолго? У каждого свое толкование этого бестолкового слова.
Вот уже половина двенадцатого. Тишина… Гайдамаков начал серьезно волноваться. Что у него, этого террориста, нервы железные?
А вдруг теракт – в другом месте, и все его расчеты, доклады – коту под хвост?
В двенадцать Нефедов прошуршал в наушниках: «Похоже, облом».
– Сиди уж, и без тебя тошно, – буркнул Николай в ответ.
И все же, в двенадцать пятнадцать, когда вот-вот должен был появиться эскорт, Гайдамаков опять навел свой прицел на дыру в бетонном кольце. Тишина.
В двенадцать семнадцать по мосту на большой скорости промчались две машины: черная «Волга» впереди и зеленая «буханка» – УАЗ сзади.
«Действительно, облом», – подумал Николай, и в ту же секунду в его прицеле черный овал бетонной дыры поменялся на другие, блекло-зеленые тона.
Перед тем как нажать спусковой крючок, Гайдамаков на сотые доли секунды разглядел поднявшееся ему навстречу и глядевшее на него женское лицо. Интуитивно, почти бессознательно, ничего не поняв, он выстрелил не в это лицо, а опустил прицел чуть ниже, туда, где начинается шея. В прицеле было видно, как снайпер в траншее упал лицом вниз.
Какое-то время Николай лежал и не двигался. Он ничего не мог понять.
– Какие наши дела, командир? – спросил его по рации Нефедов.
Николай лежал ничком и не шевелился.
Нефедов заволновался и подполз к нему вплотную. Надо было уходить к лодкам.
– Какие наши дела? – спросил он уже громче и, видя, что Гайдамаков не шевелится, легонько толкнул его в плечо.
Николай поднял с земли лицо, стянул с него маску и лейтенант увидел его глаза. Глаза, наполненные ужасом.
– Это она… – прохрипел или простонал Николай.
– Кто она? – оторопел Нефедов.
– Моя жена…
Оставив винтовку, Гайдамаков вскочил и быстро во весь рост побежал к бетонному кольцу.
Нефедов пришел к нему не сразу. Он ничего не мог понять. Куда это сорвался майор, почему он бросил свою винтовку? Зачем и куда он бежит безоружный, ведь отовсюду могут стрелять?
Какая жена, откуда она здесь взялась? Тем более что Гайдамаков совсем и не женат. Сам же рассказывал…
Держа автомат наизготовку, осматривая каждый куст, Нефедов приблизился к Николаю.
