Как всегда выручил отец. К нему на рыбзавод на другой день приплыл за рыбой какой-то сумасшедший МРС – малый рыболовный сейнер. Разудалый капитан этого суденышка вместе со своей ненормальной командой в штормовую погоду погрузили в трюм бочки с рыбой. Команда, как положено, гульнула на берегу и отправилась в ночь в обратное плавание в город Архангельск.
Я, естественно, оказался на борту этого славного бесстрашного сейнера.
Сейнер действительно оказался малым сейнером. Маленький его корпус болтало на волнах, как пушинку. Шторм делал с ним все, что хотел. Раньше мне казалось, что я уже не страдаю морской болезнью, так как в шторма попадал регулярно. Но в ту ночь меня вывернуло наизнанку. Честно говоря, та ночь была и в самом деле довольно тяжелой и довольно страшной. Я в таких штормах еще не бывал.
Но бесстрашное суденышко, невесть откуда взявшееся на мою удачу, все чапало и чапало и утром причапало-таки в Архангельск.
Пока шли по Двине, от моря до города удалось хоть немного вздремнуть.
Из порта сразу рванул в военкомат. Но там развели руками: опоздал, парень, твой поезд ушел.
Я загрустил. Положение, хоть реви. Сижу в коридоре на стульчике, не знаю, что делать.
И надо же! По коридору идет майор, который приветлив был ко мне, когда я приезжал зимой на медицинскую комиссию. Я его еще на рыбалку к нам в деревню приглашал.
Он меня узнал!
– Ну что, суворовец! Чего грустный такой?
Уже со слезами, искренними слезами я сбивчиво рассказал о своей беде.
– Эх ты, времени у меня нет совсем, дела, – он махнул рукой. – Ладно с делами! Пойдем ко мне, подумаем.
Он привел меня в свой кабинетик, стал снимать трубки, что-то выяснять. Потом сложил на столе руки, помолчал.
– Да, команда твоя вся уехала. Там сбор по времени. Позже отправлять нельзя.
Он стал думать. Стал опять куда-то звонить.
– Во сколько последний рейс?
После всех разговоров, он сказал:
– Есть вариант. Улететь самолетом. Прилетишь раньше всех, эти-то больше суток поедут на поезде. Но, – голос его споткнулся, – на самолет надо доплачивать.
И он стал объяснять мне, что я еду по воинскому требованию, мою поездку оплачивает Министерство обороны, но платят только за поезд. Если самолетом, то разницу надо оплачивать самому.
– У тебя деньги есть? – спросил майор прямо.
– Есть.
– Сколько?
– Пять рублей.
Лицо у майора вытянулось, глаза округлились.
– И это все деньги, которые родители тебе дали на дорогу?
– Да, все, – сказал я честно, – откуда у моих родителей деньги? Нас пятеро детей.
Майор опять помолчал, глядя куда-то в окно, в какую-то даль. Потом он улыбнулся мне той улыбкой, которую я не забыл до сих пор. Светлой улыбкой.
– Ладно, – хлопнул он по столу ладонью, – кто тебе сейчас поможет, если я не помогу? Я ведь тоже из деревни. Был таким же, как ты упорным. Поехали в аэропорт!
И он повез меня в аэропорт Талаги и посадил на самолет, оплатив мой билет. А на прощание сказал:
– Двигай, парень, по жизни, буду рад, если у тебя все получится.
Потом, уже суворовцем, я приезжал к нему, в его кабинет. Он и в самом деле искренне за меня радовался. Я хотел вернуть ему деньги за самолет, но он их не взял.
Я вспоминаю его и уважаю, как родного отца. Хотя не помню ни имени его, ни фамилии…
В аэропорту Пулково, тогда еще находившемся в другом месте, меня, естественно, никто не ждал и не встречал. Я, деревенский мальчик, впервые оказался в столь огромном аэропорту со множеством зданий, людей, ярких огней, в мире неведомых доселе звуков. Все люди жили своей жизнью, никому до меня не было дела. Со своим чемоданчиком я долго бродил, не зная, на что садиться, чтобы доехать до Суворовского училища.
Поначалу я не понял, что аэропорт – это еще не Ленинград, что город находится в другом месте.
Выйдя из здания аэропорта, я сидел на чемоданчике и смотрел, как люди садятся на какие-то автобусы и куда-то уезжают.
Ко мне подошел здоровенный дядька.
– Тебе куда, парень?
– Мне в Ленинградское суворовское военное училище, – доложил я по всей форме.
Мужик почесал затылок.
– А это где? Адрес знаешь?
– Улица Садовая, дом двадцать шесть.
– Ну, так бы и сказал. Поехали, довезу.
Я уже тронулся за ним, когда он обернулся и строго спросил:
– Деньги есть?
– Знамо дело, есть, – вполне важно ответил я. Вопрос правильный, без денег кто же повезет.
Здоровенный мужик оказался водителем грузовика. Он потом объяснил, что привез какой-то товар, а пустому обратно – какой резон ехать? Тоже надо подзаработать.
И это было понятно. Мужику надо семью кормить. Вот он и зарабатывает.
Я сидел рядом с водителем на пассажирском месте. Странно было ехать: грузовик почти не трясло. У нас в деревне грузовики крепко трясет. Я сказал об этом водителю.
Тот расхохотался так, что я забоялся, вдруг он баранку выпустит из рук.
– Так мы же по асфальту едем, а не по проселку. Ты сам-то откуда попадаешь?
И я рассказал ему о своей деревне. Мужик заинтересовался и стал выспрашивать о родителях, о том, как я учился, о семье. Особенно ему понравилось, что у нас хорошая рыбалка.
