Прямо у подножия скалы под шквалистым ливнем стоял старый мужчина, редкие седые волосы которого мокрыми лежали на лысеющей голове. Тростью он ловко помогал себе шагать по залитой грязью тропе.
– Не трогай его, хватит убийств! – кричал сквозь завывающий шум ветра старец. – Остановись! Что ты хочешь? Повиновения? Получай, – он бросил под ноги Мелеха круглый белый амулет.
– И что это?
– Амулет настоятеля острова, гарда, который следит за всем, что здесь происходит, того, кто отказал тебе в первый раз, надеясь на твое понимание. Меня зовут Ретина хока Хонас пер Лилия, – сказал старик, подходя к Мелеху вплотную и из-за низкого роста смотря на него снизу вверх. – Он умертвил себя, чтобы остановить другие смерти, так что хватит. Оставь нам остров и делай, что хочешь, но прошу, только не оскверняй наш алтарь.
Мелех подобрал амулет рядом с лежавшим на земле Роем и покрутил его в руках.
– Неужто нужно было сотворить это все, чтоб вы поняли? Поняли, что диалог полезнее смертей? Что вместе мы достигнем большего, чем каждый по отдельности! Ретина хока Хонас пер Лилия, – сказал Мелех и заметил весьма округлившиеся глаза последнего гарда, не ожидавшего столь крепкой памяти пирата, – меня зовут Мелех, я адмирал морской Армады. Добро пожаловать в наши ряды!
Пират протянул руку защищавшему святыню гарду.
– Ты принимаешь условия? – ответил Ретина.
– Да, можете делать со святыней, что хотите, в твоих божеств я не верю.
– Зря, – сказал Ретина и пожал Мелеху руку.
Юный Рой воспользовался затишьем и прыгнул стоящему над ним пирату в шею, словно голодная собака, пытаясь перегрызть его горло.
Реакция Мелеха вновь не подвела, и тот ловко вонзил колено в поднимающуюся голову парня, после чего схватил его горло в удушающий захват.
– Эх, ну сколько можно! Сколько раз убеждался…Львят жалеть нельзя.
– Мелех, отпусти его, мы договорились: никаких смертей! – сказал Ретина, пытаясь спасти жизнь Роя.
Неспособный вырваться из могучих рук пирата, он выглядел со стороны как слабый и мокрый щенок, попавший в лапы свирепого хищника. – Я тебя убью, убью тебя, жалкая тварь, и тебя, Ретина, тоже прикончу! Предатель, бесхребетный урод! Эта тварь убила отца! Я тебя зубами порву, руками разорву, убью всех, кто тебе дорог, мразь! – кричал в отчаянии юнец.
– Молчи, молчи, дурак! – твердил Ретина. – Мелех, он не понимает, что говорит, отпусти!
– Как раз-таки понимает, гард, поверь мне, еще как понимает.
Адмирал Армады крепче сжал руки и резко вывернул шею желающего отомстить юнца, противоестественно выворачивая ее назад.
Тело мальчика упало на землю, разбрызгивая по сторонам грязь, а дождь оплакивал его гибель.
Тьма. Голоса и вновь очертания света.
Темница Мелеха горела и сверкала золотистыми молниями, бьющими в каменные стены. Постепенно камни, заточившие пирата, разрушились, обнажая окружающее их темно-синее очертание небытия. Адмирал Армады продолжал висеть в воздухе. Его глаза закатились внутри, обнажая к поверхности сплошную белую склеру, заточенную в глазнице. Глазные яблоки налились слезами, ручьями, стекающими по его заросшему щетиной лицу, а после падающими в бесконечность
Алантир становился бледным, а его ярко-зеленые глаза наливались черным цветом, будто маленькая вселенная спряталась в них. Вены на лице набухли, а глубокое дыхание становилось все тяжелее и чаще. Тело чародея иссыхало, стоя на все сильнее дрожащих ногах.
– Давай, еще немного, – говорил слабеющий маг себе под нос.
Тело Мелеха тряслось в микроконвульсиях столь быстро, что напоминало движения крыльев комара, наблюдаемых человеческим взором. Пират кричал разными голосами, умоляя о пощаде или грезя о мести. Прямо сейчас, в эти секунды, он проживал десятки и сотни жизней всех людей, что беспощадно умертвил и без зазрения совести стер из своей памяти. Он чувствовал каждый грамм боли физической и моральной за потерю близких и родных. Проживал жизни детей, потерявших родителей, жизни родителей, что потеряли детей. Разрубленные топором, задушенные руками и сожженные дотла в пламени огненном, они пришли к нему, заставляя прожить их закончившиеся по его вине жизни. Для Мелеха прошли сотни лет, прежде чем его глаза вновь вывернулись кнаружи, а его тело, обессилив, рухнуло на незримый в бесконечности пол.
Ноги Алантира подкосились, и он упал на колени, выпуская из рук свой посох. Он дышал глубоко и так часто, будто пробежал марафон. Подкожный жир иссох, а кожа облепила кости. Черными глазами он смотрел не лежащее без движений тело пирата.
– А ну, не смей умирать, ты должен выжить! – крикнул Алантир, находясь в темно-синей космической пустоши и всепоглощающей тишине.
