Прошло несколько минут, и вдруг тело Мелеха шевельнулось. Сначала пальцы руки в слабой судороге отреагировали на жизнь, понемногу наполняющую их, а затем и голова постепенно повернулась наверх. Его глаза, словно глаза только что родившегося ребенка, нелепо и напугано смотрели по сторонам, совершенно не понимая, что происходит. Сухие и треснувшие до крови губы дрожали в безрезультатной попытке вымолвить слово. Пират попытался подставить руку, будто опираясь на воздух, но та предательски подвернулась, не имея сил. Мелех дрожал столь сильно, что было сложно понять, то ли от страха, то ли от холода, то ли от всего вместе взятого.
В минутной тишине старый чародей и беспощадный пират смотрели друг на друга: один, пытаясь подобрать слово, другой, не имея способности это слово произнести.
– Сработало, – с облегчением сказал Алантир, падая на спину и восторженно хохоча, – сработало! Я уж думал, что сам умру скорее, чем ты увидишь все.
– Кто ты? – наконец смог произнести адмирал. – Кто я? – заикаясь и осматривая себя, проговорил он следом.
– А ты не помнишь?
Золотистая пыль сформировала стул, и чародей, опираясь на поручни, с трудом взобрался на него.
– Я помню…– Мелех говорил медленно и неуверенно, – я помню все и ничего. – Его лицо искривилось в болезненной и ужасной гримасе. – Столько смертей, столько боли. – Он закричал и схватил себя за голову, вцепляясь в длинные, засаленные потом, каштановые волосы. – Сколько боли, столько жизней и… столько смертей. Я помню их, помню каждую. – Адмирал Армады, человек по прозвищу Морской Дьявол, лежал на незримом пространстве, свернувшись в глубок, и искренне плакал, захлебываясь слезами. – Помню…я не могу так…
– Что ты помнишь? – сказал Алантир, наслаждаясь результатом своей работы.
– Смерть.
– Кто же ее причинил? Ты помнишь этого человека?
– Да.
– Кто он?
– Человек, высокий и с карими злыми глазами. Я помню огонь и помню его топор с острым мечом, что он доставал из-за спины. Он...он убил всех. Я ненавижу его, ненавижу всем сердцем!
– Прекрасно, ты начинаешь вспоминать. Он что-то говорил?
– Я, я не помню, помню лишь жалкие слова о цели, море и его взгляд, раз за разом убивающий меня и моих родных, а потом снова и снова. Я ненавижу его! – закричал Мелех из всех оставшихся сил.
– Прекрасно! – лицо Алантира улыбалось, а глаза с наслаждением наблюдали за лишенным разума пиратом.
– Прекрасно? Что тут прекрасного, кто я? Кто ты? Где я? Я умер, но кто я, почему я видел этих людей? Я они? Все они? Я ведь помню каждого. Я ничего не знаю, знаю лишь, что боль и ненависть к этому человеку переполняют меня и рвут мою душу.
Чародей рассмеялся и вскинул рукой, после чего то самое зеркало, стоявшее в темнице, появилось за его спиной.
– Я отвечу тебе, кто ты, ибо знаю ответ на этот вопрос. Знаю я, и для чего ты здесь, ибо я тебя привел.
– Скажи мне, скажи мне, кто я…
– Ну, я рад что ты спросил.
Алантир встал и отошел в сторону, открывая обзор на зеркало обезумевшему в своем желании человеку.
Тишина вновь воцарилась в небытие. Мелех молча таращился на свое отражение не в силах сделать даже вдох. Он недвижимо смотрел на себя несколько минут, отказываясь верить своим глазам.
– Нет, нет. Это он, – указывая на отражение пальцем, – сказал пират. Это он, он всех убил. Это он! – параноидально кричал в бесконечность увидевший правду адмирал Армады.
– Да, что-то тебя смущает? Ты прав.
Алантир постепенно приходил в себя. Мышцы и подкожная клетчатка вновь наполняли его тело, а кожа сменила мертвенно-бледный окрас на телесный.
– Но…
– Ты помнишь свое имя? – спросил чародей.
– Нет, имен я не помню. Все словно во сне… но нет, только не это, не может быть!
– Помнишь ли ты, как попал сюда?
– Нет, я ничего не помню! – в отчаянии кричал пират. – Это ведь зеркало, но отражение в нем, это он…
– Это ты, Мелех! Прими себя.
– Нет, ни за что, это не могу быть… - память стала постепенно наполнять его разум, будто давно забытые воспоминания из детства, пришедшие во сне, и теперь пробудившие давно забытые травмы. Слезы вновь покатились ручьем по его грязным щекам. – Нет! Нет! Нет! – Мелех сорвался с места и ринулся к ужасающему его отражению. Удар за ударом он разбивал кулаки в кровь о нерушимую действительность. Поверхность зеркала не сдюжила под натиском адмирала Армады и разбилась вдребезги под напором кулаков, разбиваясь на тысячи мелких осколков. Изображение человека, столь ненавистное ему, разделенное на множественные фрагменты, продолжало смотреть на него убитым от горя взглядом. Пират, каковым в своих мыслях он уже не являлся, продолжал молотить зеркальные фрагменты, превращая их в пыль, пока полностью не разбил кулаки, обнажая мясо и кости.
– Вижу, ты вспомнил…Теперь ты понимаешь, что натворил и сколько боли причинил, безжалостно убивая людей ради своей выдуманной цели.
