Однако орминги расступились. Вперёд вышли двое, по виду — из Верольд, мужчина и женщина. Оба в плащах, подбитых мехом, только мужчина в тёмном, а его спутница — в ярко-красном. Кроме того, она прятала лицо под острой шапочкой, только рыжий локон выбивался. На шеях мерцали золотые веточки омелы. Краем глаза я заметил, как тревожно переглянулись Тидрек и Асклинг. Кажется, они были знакомы с нашими гостями.
Женщина сняла шапку. Закат скупо осветил красивое лицо, отразился в печальных глазах. Короткий шрам под левым оком — след от почётного удара. Чернобородый господин, волосы которого изрядно притрусила седина, насмешливо прищурился, глядя на нас. В карих глазах разгорался тёмный огонь.
— О, кого мы лицезрим! — прохрипел Корд'аэн, плюя словами. — Аллиэ О'Кирелл из Маг Байд, дочь Меартэ из Эри, и Дейрах сын Кеараха, прости, не помню откуда! Предательница, отверженная от Круга Высоких Вязов, оборванка, взятая в Маг Байд из жалости, подло и коварно укусившая кормящую руку. И недоношенный ублюдок какого-то межевого князька, алтарный служка, бездарный бард, никчёмный воин, вечный мальчик на побегушках у нищих владык… кем вы ещё были в этой жизни, мои краткоживущие друзья, напомните?
Дейрах усмехнулся, но ничего не сказал. А госпожа тихо рассмеялась.
— Что до ублюдков и краткоживущих, то тут тебе нет равных. Потому-то ты и злобствуешь, светлый сид, благородный и мудрый волшебник Народа Холмов, чья мать была изнасилована пьяным краткоживущим северянином, возвращавшимся из набега, за год до твоего рождения — ведь ровно год жёны вашего народа вынашивают дитя. В твоих жилах течёт кровь смертных, чужаков, и ты бесплоден, а что до предательства… Ты не знаешь в этом толку. Ни в предательстве, ни в мести. За жалость не полагается благодарности. Только мщение.
— Я гляжу, ты никак не простишь сострадания, — холодно улыбнулся Корд'аэн. — Живёшь местью по сей день?
— Я не спрашиваю тебя, пасынок Флиннаха, чем живёшь ты, не так ли?
— А ты спроси — коль осмелишься.
Аллиэ вздрогнула. Страх и сострадание мелькнули в её взоре. Корд'аэн стоял, расправив плечи, опираясь на посох, не сводя с неё глаз. Он делал себе больно, он резал сердце воспоминаниями, он был готов убить нас всех, начиная с себя. Я боялся его. Боялся зелёных глаз Корд'аэна и Аллиэ, таких удивительно схожих, мягких, но со стальным отливом, лукавых и печальных, ярких и страшных, как бурное море.
— Спроси меня, чем я живу, и я отвечу тебе, что не только болью, но и радостью. Поверишь ли ты мне? Или твой бог, сотворенный из пепла, из ненависти, слишком крепко держит тебя за шею? Золотая омела проросла в самое сердце?..
— Точно, друид, — молчавший доселе Дейрах извлёк из-за пояса короткий жезл с круглым блоттастайном, Кровавым камнем в навершии. — В самое сердце этого лучшего из миров. Слышишь ли ты песню ветра? Это грядет великий ураган, что принесёт свободу, о которой ты даже не мечтал. Такие как ты роют норы, но не летают.
— Лучше рыть норы, — Корд'аэн даже не смотрел на Дейраха, — чем летать на крыльях нетопыря. Тебе не свобода нужна, а власть. Во тьме, над разрушенными городами, над безмолвными рабами, над теми, кто не даст сдачи, не ответит на силу даже состраданием.
— Хватит врать, — Аллиэ достала из волос длинный свёрнутый кнут и указала им на нас. — Власть нужна тебе и Золотому Совету. И вы не поделитесь ни каплей. Мы не хотели ничего, кроме свободы, и на наших землях был мир и достаток, и там уживались эриды и сиды, грэтхены и Лесной Народ, и еще многие…
— Да, вы приютили немало сброда, — улыбнулся друид. — Но когда стало горячо, ваши подданные вас благополучно покинули.
— Горячо стало, когда вы… когда ты выжег наш лес! — воскликнула Аллиэ, и в её глазах я видел зарева пожаров, людей и зверей, гибнущих в ревущем пламени, и птиц с горящими крыльями…
— Прекрати, — отмахнулся Корд'аэн. — На тунеядцев управа лишь одна. На волка и росомаху капкан, на бродягу верёвка, на плесень — огонь. Не хочу повторять простые вещи, ныне не место и не время, но кажется, вы забыли, где кончается свобода, и с чего она начинается.
— Свобода ветра и Дикой Охоты, — покачала головой Аллиэ. — Тебя хватит на этот путь? Пожалуйста, не брезгуй моим советом, ведь тебе известно, что не я самая глупая из женщин.
— Каков же будет твой совет?
— Следуй за ветром. Как подобает свободному человеку, каким ты был когда-то. И пусть твои спутники последуют за тобою.
— Хороший совет, — Корд'аэн веселился. — Благодарю. Нетрудно сделать, как ты говоришь. Мы идём за свободой. Там, — указал на замок, — наша свобода.
— Ты говоришь чужими словами, точно ешь с помойки, — поморщилась Аллиэ. — Эти слова недожевал почтенный Флиннах? Или быть может престарелый Брендах из Тар Друид? Он ведь, кстати, тоже из нас, из краткоживущих чужаков, лизоблюд, холуй своего совета… И ты ничем не лучше его, коль скоро выполняешь поручения тех, кого презираешь. Ты ведь презираешь нас, эридов и хлордов, людей Севера и Юга, Востока и Запада?..
