— Ты молодец, давай еще разочек, — уговаривал Владочку врач, готовясь принять ребенка. — Имена малышкам выбрала? — подбадривала акушерка, когда силы оставляли девушку, — своим принцесочкам? Хотела же девочек? — Влада еле заметно кивнула и, надеясь на скорую встречу с малышками, продолжила тужиться.
— Мои маленькие зайки, — пересохшие губы лопнули в трех местах, и на коже выступила кровь. — Эмилия и Алиса, — заблестели глаза Влады, которая и думать забыла о мальчиках. — Спасите их, пожалуйста, — слезы катились и пряталась в волосах.
— Сейчас! — скомандовал врач, призывая Владу тужиться. — Готовимся ко встрече с Эмилией, — подбадривал он всех, думая о расположении девочек. Первый ребенок должен идти головкой, а вот второй, скорее всего, остался на попе. По крайней мере, так было на УЗИ. — Затем нужно перевернуть Алису, — руки Бориса Игоревича подрагивала, и он каждую минуту встречался взглядом с реаниматологами. — Наша Эмма пошла! — раздалось между ног Влады, но вместо нее появилась Алиса. Маленькая, темненькая, родная. Владина молчаливая девочка.
— Почему она не плачет? — прошелестела Владочка, наблюдая, как от нее уносят доченьку.
— Переворачиваем вторую девочку, — скомандовал врач, когда Владе сделали повторное УЗИ — аппарат перевезли в родильный блок. — Давай, хорошая. Давай, Влада! Теперь точно будет Эмма, — он бросил взгляд на стол, где пытались спасти первого ребенка. — Ты справишься.
— Боже! Пожалуйста, — взмолилась Влада, родив Эмилию за потугу. — Что с Эммой? Как она? — плакала девушка, всматриваясь в крохотное тельце на руках Бориса Игоревича.
— Боец она! — радовалась акушерка. — Твоя вторая девочка, — старенькая женщина неожиданно умолкла, словно опасалась вопроса о первой. Целая бригада собралась возле Алисы, работая как слаженный механизм. Они боролись за малышку, но шансов практически не было.
— Нет. Нет! Этого не может быть?! — металась Влада. — Сделайте что-нибудь! Что?! Почему вы не боритесь?! — весь мир для Влады сузился до размеров маленького железного стола и врача, отрицательно махающего головой. Ее девочка, ее Алисочка лежала на краешке стола. Совсем крохотная, такая беззащитная, и только одна женщины продолжала сражаться за нее, понимая, что надежды нет.
— Мы сделали все, что в наших силах, — Владу тронули за руку, но она не видела, кто именно. — Ты должна быть сильной, — слышала девушка, продолжая смотреть в потолок. — У тебя есть дочь. «Дочь».
Лизочка размешивала ложкой остывший чай, ее невидящий взгляд гипнотизировал монитор, на котором вместо квартального отчета висела пустая таблица с названием месяцев в верхней строке. Девушка ежеминутно вздыхала, привлекая внимание Максима Викторовича, нахохлившегося сычом в своем кабинете над стопкой бумаг.
— Елизавета Артемовна, нам нужно кое-что обсудить, — наконец-то выплыл в приемную Макс, щеголяя перед секретарем в дорогущем костюме. — Нравится? — Боровский расплылся в улыбочке, стоило Лизе скользнуть по его статной фигуре, подчеркнутой узкими брюками и приталенным пиджаком.
— Ну такое, — лукавила Лизочка, подначивая шефа и вымещая на Максиме переживания последних дней. — Под пивко потянет, — сладко потянувшись, Лизочка опустила блестящие глазки, чтобы не встречаться с сердитым лицом Боровского.
— Насколько я понимаю, вы, Лиза, предпочитаете грубости, — Макс за несколько шагов достиг секретарши и, схватив ее на руки, отнес в темную и холодную пещеру. Если быть точным, то в добротно обставленный кабинет, где действительно было довольно холодно, а временами, как сегодня, мрачно. — Вас ждет нечто особенное, — Макс закрыл дверь и усадил помощницу на стул, сиротливо стоявший посередине кабинета.
— Будете держать меня здесь, пока не рожу вам ребенка? — нервно хихикнула Лизочка, когда Максим Боровский оставил ее одну, а через минуту подошел с веревкой и черной шелковой лентой.
— Нет, я собираюсь держать вас здесь до тех пор, пока вы научились доверять своим чувствам, — голос Макса заставлял Лизочку млеть, забывая о всем на свете, в том числе о безопасности. — Вам еще не надоело отрицать очевидное? — Боровский бережно, чтобы не вспугнуть Лизочку, завел руки девушки за спину и обмотал их веревкой. — Противиться чувствам. Вы же запали на меня, Елизавета Артемовна, не так ли?
Лиза молчала. А что сказать, если Боровский как никогда прав — не признавать же его правоту. Коленки Лизы стучали друг о друга, но она ничего не могла поделать с этим. Унять дрожь не вышло, а распахнуть ножки не позволяла узкая юбка и стягивающая щиколотки веревка.
Макс расхаживал по комнате, не собираясь далеко отдалятся от Лизы. Он напоминал хищника, который выбрал жертву и намеревался поиграть с ней. Макса Боровского не интересовала легкая добыча — он избавился от сковывающего движения пиджака, желая продемонстрировать Лизе, на что способен.
