— Они у вас счастливицы, — твердили люди в зеленых халатах, и Влада плакала. — Вы должны понять, что при внутрижелудочковом кровоизлиянии четвертой степени выживает не больше сорока процентов детей, — спокойные лица, беспристрастные цифры и боль в тусклых материнских глазах.
— Вы можете отказаться, — уговаривали врачи. — Никто вас не осудит, — Влада смотрела на своих девочек. Крошечных, беззащитных и совсем измученных. — Вы же понимаете, что при таких настройках ИВЛ слух и зрение снизятся до критических показателей, в лучшем случае, или же пропадут вовсе. Понимаете? — Влада устало кивнула. — Добавьте к этому ДЦП. Уверены, что справитесь?
— У нас нет выбора, — шептала Владочка, сжимая руку Темыча. — Мы обязаны справиться. Да, милый? — Артем молчал. — Тема! — Влада дернула парня за руку, вернув его в страшный «сон».
— Что? Да! Конечно, мы справимся, — вымученно улыбнулся Темыч. Он чмокнул Владочку в плечо и завис в таком положении, крепко сомкнув веки, чтобы горячие слезы не обожгли его любимую женщину. — Мы обязательно справимся. Вопреки всему.
Тем временем счастливая Мариночка с кричащим Ильей на руках ехала с Вовчиком домой. С непривычно задумчивым Вовиком, который каких-то четыре дня назад сходил с ума от гордости. «Сын! У него родился здоровый сын!» В кармане крутки зазвонил телефон, и Вова от испуга так выкрутил руль, что чуть не выехал на обочину.
— Что с тобой? — испугано протянула Мариночка, оставив нравоучения на потом. — Почему молчишь? — Марина тронула Вову за руку — она была холодной и влажной.
— У меня будет сын, — пренебрежительно скривился Вова, словно увидел на теле чирей. — Ты даже не представляешь, во что я вляпался, — не на такое рассчитывала Мариночка, когда рожала Вове сына.
— То есть, ты не хотел ребенка? — Маринка стала белее простыни и напоминала бескровное привидение с украденным младенцем. — Почему?
— А ты хотела?! — взбеленился спокойный Вовчик. — Тебе нужен этот ребенок? Заделанный случайным образом, — добивал Вова Мариночку. — Думаешь, что с его появлением мы вдруг станем счастливы? Как бы не так! Как будто нам позволят! — перешел Вова на истеричный крик.
— Какой ты тогда мужик, если ребенок может сломать нашу жизнь? — зарыдала Марина, она и так до последнего сдерживалась, помня о молоке. — А тебе знакомо слово «ответственность»? Как можно вообще подобное говорить? — салон авто наполнился сдавленным плачем и Вовкиным сопением. — Я не позволю слиться самым банальным образом, — Маринка выскочила на улицу и, превозмогая желания громко хлопнуть дверью, убежала ловить такси.
— Женщины, — вздохнул Вовчик. — Самые странные существа в нашем мире. И любимые нами, — Вова достал телефон и убедился, что ему звонила именно она, — вопреки здравому смыслу, — он не знал, как сейчас поступить, поэтому молча играл телефоном. — Марина права — я не должен сливаться, — мужчина выбрал хорошо знакомый номер и решительно ответил на истеричное «Алло!» — Я был неправ, Анжела. Мы можем встретиться?
Лизка снова сидела в том отвратительном гостиничном номере. А что ей оставалось делать, когда у Маринки новые терки с Вовиком и полный рот забот об Илье? Во второй раз было уже не так страшно и почти не холодно. Весной гостиница выглядела приятней не только внутри, но и снаружи — глаз радовали зеленые деревья, прилетевшие птицы. Последние еще и здорово радовали слух, если открыть форточку, подставив лицо теплому ветерку.
— Ты не передумала? — бесконечно названивал Макс, повторяя одну и ту же фразу третий раз подряд. — Смотрите, Елизавета Артемовна, чтобы поздно не было. Я знаете, не многим девам предлагаю настолько выгодные условия.
— У остальных без денег отбираете? — язвила Лизочка, чувствуя, как поднимается настроение, когда Максим Боровский в нервах отключался, чтобы потом звонить ей снова и снова, рискуя схлопотать удар. — Вы вообще, Лизочка, на работу приходить собираетесь? — придумал новый повод Максим. — Или считаете, что у вас особое положение? — хмыкал Боровский, не зная, чем еще уколоть девушку, которая собственно не велась на провокации, умиротворенно попивая зеленый чай с лимончиком.
