Горыныч взревел, вот цапнуть наглеца вновь не успел, а потому решил спуститься на землю и уж там провести разъяснительную беседу. Пока снизился, пока обратился человеком, смотрит, а крылатый проныра уже там, стоит трофейную бутылку любовно руками полирует. А чуть поодаль Настасья из сугроба вылезает, злая и взъерошенная. Платье смятое, полушубок весь в снегу, румяна на щеках размазались, а зола, которой девушка щедро подкрасила ресницы, осыпалась. Такой красотой только разбойничий люд распугивать, сама ледышка теперь больше напоминала зимнее чучело, которое по недосмотру оставили на поле.
Возмущение от выходки Сирина рвало душу, потому едва Радмир в человека перекинулся, как молвил:
– Ты что…
– Лагерь в двенадцати минутах ходьбы, на северо-запад отсюда, – перебил Сирин, – а ты летел так, будто намеревался их с воздуха атаковать, неужели пламя освоил? – ехидно закончил напарник.
Горыныч скрипнул зубами и поглядел в указанном направлении.
– Откуда ты знаешь, что они там?
– Эти недотепы пытались замаскироваться, а заодно применили смесь, что должна отбивать запахи. Да только чутка не рассчитали, я этой дряни нанюхался в самых разных вариациях, теперь по силе запаха знаю насколько далеко источник.
– М-да? – прозвучало не особо правдоподобно. – Ну, тогда пойдем.
– С тобой? Куда угодно, только не в лагерь разбойников…
– Да, я и сам могу сходить, – пожал плечами Радмир, – можно подумать я с лихим людом никогда не боролся.
Сирин тяжко вздохнул и преградил Горынычу путь.
– Вот в этом-то и дело! Ты сейчас ворвешься, шуму наделаешь, разгонишь всю эту шушеру и будем мы как два олуха их до скончания времен по лесу вылавливать. Ловись разбойник большой и маленький, – передразнил Сирин, – скажи, касатик, видал ли ты девицу красную распрекрасную, которая на имя Аленушка откликается?
– Тьфу на тебя, – Радмир прислушался к толковому совету и за подвигами не пошел, воззрился на пернатого прохиндея. – Стало быть ты уже придумал план…
– Ну, скажем так, я в процессе…
Радмир нахмурился и в упор поглядел на балабола.
– В процессе чего?
Сирин обернулся, выискал взглядом Настасью и ухмыльнулся на весь рот.
– Знаешь что любят разбойники больше всего?
– Деньги?
– Нет, баб и вино! Смотри, какое удачное совпадение – у меня есть и первое и второе! – с этими словами он подхватил Настасью на руки и закинул на плечо.
– Пусти! – пискнула она, охрипшим голосом, бедняжка после полета до сих пор не могла прийти в себя.
– Вот видишь, ей даже в роль вживаться не придется! Лицо напуганное, голос охрип, словом – идеальная кандидатура для моей задумки.
– Я говорю, пусти меня! – девушка колотила Сирина кулачками по спине, но тот в ответ даже не морщился. – Сейчас же! Слышишь, что я говорю!
– Цыц, – перевертыш подкинул ее слегка и вновь перевел взгляд на Горыныча. – Дайте мне сорок пять минут, а потом поднимайте шумиху. Идет?
Радмир вздохнул, не нравилась ему вся эта затея, но Сирин свою должность ведь не за красивые глазки отхватил.
– Постараюсь! – кивнул Радмир. – За барышню отвечаешь головой! – на всякий случай предупредил он.
– Не стану уточнять чьей! – махнул рукой прохиндей и почесал в сторону разбойничьего лагеря.
А нам все равно, а нам все равно,
пусть волшебную курим мы траву,
дело есть у нас, в самый темный час,
будем мы с тобой обирать братву…
– Ты ненормальный! – прохрипела Настасья, расслышав, что именно мужчина напивает под нос.
– Да, я рисковый парень, но и ты не лучше! – откликнулся тот.
– Чушь какая!
– Хочешь сказать у тебя другая причина наведаться в Чащобу? – лениво поинтересовался перевертыш.
Сразу воцарилась тишина, неприятная такая, когда собеседник соображает, чего бы такого соврать, дабы правдоподобно выглядело.
– Что? Ты меня в чем-то подозреваешь? – наконец промолвила девушка.
– В чем-то? – хохотнул Сирин. – Нет, ледышка, мое дело не подозрения в копилку складывать, а выискивать несоответствия. Кто принес винишко смотрителю возле дома Аленушки?
– А мне почем знать?
– Ты единственная напряглась, увидав бутылку!
Очередная пауза режет слух.
– Напряглась? Да, я просто удивилась. “Алая слеза” – это дорогое вино, откуда ему взяться у какого-то сторожа?
Сирин остановился, стянул ношу с плеча и заглянул в холодные глаза цвета зимней стужи. Настасья по лицу мужчины поняла все, что он о ней думает, это взбесило!
– Ты мне не веришь! Ну и ладно, кто ты такой, чтобы я перед тобой оправдывалась! – фыркнула девушка. – И вообще я в твоих проделках не участвую! Вытаскивай Аленушку сам!
– Все сказала? – Сирин прищурился, а уголок его губ иронично изогнулся. – Умница, а теперь настало время подумать! – с этими словами он поймал ее запястье, завернул за спину и в два счета связал девице руки за спиной.
– А-а-а! Пуст… – ее возмущенный вопль прервался самым банальным образом, Сирин сунул ей в рот кляп. – М-м-м! М-м-м!
