Девушка обернулась, улыбнулась во весь рот и направилась в сторону похитителя, крепко-накрепко привязанного к лавке. Присела с ним рядышком, ласково коснулась пальчиком его плеча, сильного, накачанного. Приятно когда мужчина не пренебрегает физическими нагрузками.
– Ты что задумала? – насторожился тот, а в глазах килограмм настороженности и еще унция любопытства.
– Мехмедушка, в баньку-то пойдешь? Или силенок не хватит?
– Женщина, как ты смеешь во мне сомневаться! Только веревки развяжи и я голыми руками горы переверну.
– Не… – Аленушка рукой махнула, – с горами ты погорячился, а вот спинку мне потереть сможешь, или опять в обморок свалишься?
Мехмед рассерженно рыкнул и дернулся в путах. Никогда в жизни такого не было, чтобы женщина над ним вот так насмехалась. Глаза заморского лиходея многообещающе блеснули, пусть только развяжет....
– Ты главное путы ослабь, – ласково протянул он.
Аленушка облизнулась с предвкушением, а ее бесцеремонная ладошка соскользнула по груди на живот мужчины, где отчетливо виднелись и прощупывались кубики пресса.
– Могу даже развязать, – промолвила она, продолжая медленно и бессовестно скользить рукой по его телу. – Но что-то ты какой-то квелый… – она ткнула его в бок, потом в живот. – Может еще полежишь?
– Развязывай давай! И пойдем в баню!
– Ну, если ты настаиваешь… – пожала плечами Аленушка, затем подергала за веревочки и с невиданной легкостью избавила мужчину от пут.
Мехмед озадачился, настолько, что с лавки слазить слез только когда Алёнушка ехидно поинтересовалась.
– Чего разлёгся, леность подняться не дает или страх где-то жим-жим делает?
После этих слов он прямо-таки подскочил, словно за все мягкие места покусанный. И по сторонам крутится, то туда, то сюда.
– Что-то потерял?
– Где мои шаровары?
– Сохнут, – не моргнув глазом солгала Алёнушка. – Ты сугроб на мягкость так старательно проверял, что все штаны промокли!
– Женщина! – рыкнул он.
– Да, ясен пень, что не мужчина! – фыркнула Аленушка и кивнула в сторону двери. – Хватит тянуть кота за хвост. Баня – там! Идём! – следом она задумчиво обвела взглядом комнату и вслух размышляя: – Или сковородку с собой прихватить…
Мужчина скривился, сковородка, как выяснилось, даже в слабых женских руках превращается опаснейшее оружие.
– Только не сковородку, давай уже поскорее покончим со всем этим! – он цапнул тонкое запястье и потащил барышню к выходу. Вернее попробовал, но не успел и двух шагов сделать, как споткнулся о ногу Аленушки и чуть на пол не загремел.
– Мехмедушка, что это тебя так качает? – она с постным лицом глядела на него сверху вниз. – И вообще ты разве не знаешь, девушки ласку любят, слова там приятные, подарки красивые… А ты что? За руку меня хвать и тащишь! Ну разве так можно?
Мужчина рыкнул, рывком подтянул Аленушку к себе, заглянул в ее глаза и заявил:
– Ты слишком много разговариваешь!
– Вот видишь, я совсем не подхожу для похищения! – рассмеялась девушка, затем сняла с вешалки его плащ и закутала мужчину по самый нос, улыбнулась и проворковала:, – Могу заболтать кого угодно до смерти!
Он закатил глаза к потолку, а затем подхватил нахалку на руки, закинул на плечо и понес к выходу. Бедолага не видел, каким предвкушением горели ее глаза.
Мороз на улице крепчал, потому Мехмед передвигался очень быстренько, только шмыг и уже рядом с банькой, к слову она выглядела единственным нормальным строением. Эдакий привычный глазу сруб из бревен, никакого льда и прочей магии, только парок вокруг вьется.
Стоило парочке подойти ближе, как изнутри дыхнуло жаром и медом.
– Вот это Мороз расстарался, – улыбнулась Алёнушка, – на липовых дровах баньку растопил, благодать.
Мужчина смело шагнул внутрь, обвел взглядом предбанник и озадачился. Внутри располагалась всего одна дверь.
– А где женская половина?
– Так нет ее, – Аленушка извернулась и пнула его коленкой, чтобы выбраться из крепких объятий. Подошла к входной двери и заперла ее на засов, обернулась и подарила Мехмеду победоносную улыбку.
– Как это нет? – нахмурился он и принялся озираться.
– А вот так… Не принято в наших краях делить дом на половины, тут у семьи все общее! – с этими словами она без капли смущения скинула теплую накидку.
– Это ж как такое возможно? У женщин – свои дела… И баня тоже своя. С огромным бассейном, а не вот это вот все… Нельзя вам вместе с мужчиной.
– Мехмедушка, ты испугался что ли? – полюбопытствовала Аленушка и взялась расстегивать шнуровку платья, справилась она с ней так же быстро, как с путами, и вот тяжелая ткань шлепнулась на пол следом за накидкой, а красавица осталась в тоненькой, нательной рубашке, что едва прикрывала интересные места.
Мужик сглотнул, темные глаза южанина совсем черными сделались, а еще он в свой плащ намертво вцепился, как будто бы его тут насильничать собираются.
Правда, Алёнушка подозревала, что нахал пытался скрыть естественную реакцию организма на полуголую красотку. Девушка медленно скинула сапожки, растрепала пятерней волосы и шагнула к Мехмеду, а тот от нее. Она опять шаг вперед, а он два назад.
– Ты чего?
– Мы не будем мыться вместе!
