По ее рассказу, Ассирия… вообще она здесь была Люси, но ее все равно все звали Люськой, так вот Люська приехала из деревушки, это сразу видно было. И сразу обратилась к их главной — к Кате. Дескать, как ей выходить на работу и можно ли где-то пожить, а то, типа, они с подругой снимают квартиру, это дорого. Катька ей посоветовала жить с девчонками, но те отказались — эта Люська была такой задавакой, вечно корчила из себя не пойми кого, а ее даже из клиентов и не выбирал никто. Нет, ну брали, конечно, но когда никого стоящего не было, ни Аллы, ни Мэри, ни Доллы. Ну, так, на безрыбье. Так это девчонки ей еще помогали — учили, где стоять надо, как одеваться, как краситься. И вроде как пошло у нее дело. Но потом оказалось, что эта дура залетела. А к врачам идти категорически отказалась. Типа, аборт это страшно, можно и вообще умереть. Про то, что у нее может не быть детей она и не заикалась. Этой дуре, кажется, дети вообще на фиг не сдались. Но, чтобы не навредить себе любимой, собралась рожать. Интересно, но у нее у беременной еще больше стало клиентов. И брать она стала дороже — она ж одна такая. И девчонки к этому относились… ну так, без зависти, но с пониманием. Чего завидовать-то? Сами могли себе такой заработок устроить. Ну, а пришло время рожать, она прямо Катьке и заявила, что больше в профессию не вернется. Катька и без того уже понимала — не вернется. Видно стало, что Люсенька где-то клад нашла.
— Клад? — не поверила Сашка.
— Не знаю… может, и не клад, но то, что она стала одеваться не на рынке, обувь у нее появилась за десятку и больше, а потом и вовсе — пришла однажды с таким колечком! У самой брюхо на нос лезет, а она колечком поигрывает.
— А мужчины с ней были? Может, она кого богатенького себе нашла?
— Не похоже, — покачала головой Гелла, отхлебывая кофе. — Это хвастуша. Если б у нее был кто богатенький, она б специально мимо нас на крутой тачке с ним каталась, всем бы глаза мозолила. А здесь… деньги были, а мужика — нет.
— И что было дальше?
— Ой, а дальше что было… Ты мне еще кофейку налей, а?
Сашка налила еще кофе, а Гелла рассказывала. Оказывается, Люська до родов доработала, а потом пропала. Вернее, не пропала, а рожать поехала, как она сама потом и рассказала. А после родов… ну, нет, чтобы просто уйти и все. Она же приперлась к Катьке сообщить, что больше на работу не выйдет. Боялась, что ее искать станут, а ей эти «хвосты» не нужны. Тоже — начиталась всякой фигни, типа, никто проституток просто так не отпускает, находят, а потом бритвой по горлу… Вот и испугалась, решила откупиться по хорошему. Видимо, было с чего. Типа, она собралась замуж за очень состоятельного мужика. Ну и Катенька, не будь дурой, она сразу ей заявила, что не может с ней просто так расстаться. Вот никак не может. А потому что… за место Люськи на трассе она — Катька платила, в профсоюзы деньги отчисляла, в отел кадров налог платила. А потому набежало уже…
— Неужели она поверила? Ведь не совсем же она дура.
— Может, и не поверила, но очень боялась, что ее потом найдут и убьют. Понимала, что Катька ей не может сказать «Гони выкуп, а то убьем!». Ну и сама спросила, дескать, что я вам должна, чтобы вы меня не трогали? И Катюша попросила колечко.
— Скромно как, — фыркнула Сашка.
— А чего ей скромничать, она видела, что Люська сейчас отдаст все, лишь бы не тронули. Да и это самое колечко не сама ж Люсенька горбатилась — зарабатывала. Она и знать не знает, сколько оно стоит. Красивое, да и все. А то, что там брюллик охрененный…
— А Катька знала?
— Я не в курсе. Но после того колечка Катька уехала за границу… Дом купила. Говорят, вроде бы, в Болгарии… или в Таиланде. Короче, фиг знает.
— Да, дела… А больше никаких денег Люська никому не отдавала?
— Никому. О ней бы итак не вспомнили, если б она не появилась, ну, а уж коли нарисовалась, да сама же и деньги предложила… грех было отказаться. Да у нас и народ такой — дай палец, они тебе ногу откусят. Может, ей бы и подсказали, даже имена девчонок назвали, которые спокойно соскочили «с трассы». Но не любили у нас ее. Гордиться нечем, а уж гонору было. Вот и пускай платит.
— Понятно… — вздохнула Сашка.
— А ее что — убили?
— А откуда вы знаете? — насторожилась Сашка.
— А чего думать-то? — усмехнулась Гелла. — Здесь всегда так — как кого пришьют, так сразу к нам несутся. К нам же почти каждый мужик заходил хоть раз. Вот, я смотрела на ваши фото, пока вы фото этой Люськи искали, видела… и ваш мужичок здесь бывал.
— Мой? — у Сашки пересохло в горле. — Это какой?
— Ну, покажи еще раз фото, — кивнула на телефон Гелла, и когда Сашка начала листать галерею, кивнула на фотографию Андрея. — Вот он.
Сашка не знала, что сказать. Совсем случайно она щелкнула Андрея, когда он приходил к ней с Машкой. Хотела показать сестре, как у нее рожа светится с ним.
— Он, правда, уже давно не приходил, — осторожно проговорила Гелла. — Но где-то полгодика назад… того… захаживал. Все про собачек нам рассказывал. А потом перестал ходить. Да не переживай ты, нормальный он мужик.
— Да я, в общем-то… — выдохнула Сашка. — Ну, спасибо тебе.
