Я рос крепким мальчиком и с девяти лет занимался в школе самбо, мне нравилось, я старался. Но однажды мама не вернулась с работы. Уже потом мы с теткой узнали в милиции, что она в тот день получила на работе зарплату и зашла в магазин. Видно там, на кассе, увидели два пьяных подонка содержимое ее кошелька. И этого оказалось достаточно, чтобы догнав маму в одном из дворов, один из них пырнул ее небольшим ножичком в ногу, в то время, как другой вырвал сумку из рук, растерявшейся от неожиданного нападения, женщины. И все бы обошлось небольшим шрамом, да вот нож попал в артерию, мама до приезда скорой помощи, в считанные минуты истекла кровью, потому что никто, из бывших рядом людей, не догадался перетянуть ей бедро подручными средствами. Вот так, Лиза, моя жизнь опять изменилась.
— Это так страшно, что ты так спокойно рассказываешь.
— Лисичка, все отболело, вот только жжет в груди, когда вспоминаю, вот, как сейчас, с тобой. Не знаю, зачем все это тебе рассказываю. Никому никогда не говорил, а тебе, малолетке, душу выворачиваю.
— Тим, я рада, что могу тебе хоть этим помочь. Видно пришло время не держать свою боль внутри, а разделить ее с тем кто сможет понять. Так что, говори, я слушаю!
— Я не знаю, как органы опеки искали моего отца, но в один из дней он появился на нашем пороге. И я очутился в чужом городе, в чужой семье, среди чужих мне людей, далеко от тетки и могилы матери. Отец привез меня в свою семью. Его новая жена была красивой женщиной, этого у нее не отнять. Вся из себя модель с глазами Бэмби. Есть женщины, на крючок которых невозможно не попасться, ходячая мужская погибель. И если они захотят поймать мужчину, который им нужен, то тот от них не уйдет. Не знаю, что она разглядела в моем отце, но присвоила его быстро и без колебаний. Она встретила нас в доме, окидывая цепким внимательным взглядом, а внутри ее глаз горел злой, ненавидящий огонек и я понял, что у меня появился враг. Враг, в роскошном халате-кимоно, с такими широкими спадающими рукавами, что видны были только холеные пальцы с накрашеными ногтями.
Вид этих пальчиков меня и доконал. Мама никогда не делала маникюр, не с ее мытьем грязных подъездов. Руки, распухшие от горячей воды и моющих средств, украшались множеством царапин и обломанными ногтями. Зачем ей эта лакированная красота, которая сползет после первой же помывки очередного подъезда? Да и денег на глупости не было. Вот этот высокий широкоплечий мужчина, который сейчас восхищенно смотрел на свою жену, не захотел поделиться ничем для своей бывшей семьи. Я знал, что отец в финансовом плане давно и прочно стоит на ногах. После добровольного увольнения с флота и переезда в Феодосию он организовал несколько частных охранно-сыскных бюро и служб безопасности, в разных городах края, что приносило ему очень неплохой доход. Но не посчитал нужным потратить на нас даже немного денег.
— Тим, а может…?
— Что, Лизок, что эта лощеная стерва его так настраивала? Может ты и права, вот только настоящего мужчину нельзя заставить сделать подлость своей родной крови, сыну и женщине, которая тебя беззаветно любила. Родила в любви сына, а ты сбил ее в полете, как пулей, своим предательством. Нельзя уходить в светлое будущее, оставляя за собой в прошлом, грязные следы подлости, потому что причиненное зло обязательно тебя рано или поздно настигнет и отомстит в самый неподходящий момент. И нельзя таким людям доверять воспитывать других детей. А они воспитывали. Да, Лиза, у них в семье росла моя сводная сестра, помнишь, я говорил о ней. Дочь этой женщины от первого брака, такая светлая и чистая душа. Наверное, я и остался с ними жить только из-за нее. Она напоминала взъерошенного воробушка, перышки которого после купания встопорщены в попытке просушить их на солнышке. Забавная такая восьмилетняя девчушка, она так сосредоточенно морщила лоб, пытаясь решить задачку. А рыжие волосы ореолом окружали ее мордашку.
— Это ее я тебе напоминаю?
— Да! Тебе заказать еще мороженого?
— Нет, я и так объелась, давай, рассказывай дальше.
— Не устала слушать? Немного осталось. Помимо школы отец хотел, чтобы я занимался спортом и я продолжил свои тренировки в спортивной школе. Мне давалось все легко, я уже стал побеждать на первых соревнованиях. Отец стал брать меня с собой на стрельбище, где тренировались его бойцы, со временем и я тренироваться с ними начал. И стрелять научился метко. Все вроде налаживалось, только контакта с отцовой женой не получалось, она откровенно не любила меня. Да и за что ей было любить ершистого подростка? Мы могли когда-нибудь понять друг друга… наверное, но ни один не сделал шаг навстречу другому.
