Как не попасть в смертельную зависимость, выжить в России 90-х (а что изменилось?), не пропасть в современных США? Психологическая помощь молодой женщине. Обучение реальной жизни на отрицательных примерах. Автор по собственному богатому опыту знает, что бывает, если не справиться со своими зависимостями, все равно какими: от людей, от своих комплексов, от веществ, от обстоятельств. Мари – практикующий лицензированный психотерапевт, живёт в Нью-Йорке, много лет работает с психически нездоровыми людьми, с больными наркоманией и алкоголизмом. Содержит нецензурную брань.
Памяти Саши Ч.
Россия, 90-e
– У тебя гонорея, милочка!
– Вероника. Меня зовут Вероника.
Пожилая гинекологиня с тройным подбородком и недобрым выражением лица неприязненно взглянула на румяную юную пациентку поверх замусоленных стёклышек очков в тонкой оправе.
– Сколько у тебя было половых партнёров? – строго спросила она.
Вероника молчала. Она не так много знала о гонорее, только читала, что «это» передаётся через секс. А вдруг у неё что-то страшное и неизлечимое типа СПИДа?
– Я спрашиваю, сколько у тебя было партнёров? – повысила голос гинекологиня.
– Я не знаю…
– О, ты на самом деле не знаешь, сколько сексуальных партнёров у тебя было?! —В голосе врачихи зазвучали гневные ноты. Она напомнила Веронике школьную математичку, которая постоянно кричала на всех, кто сидел на последней парте, возмущённо и патетически.
– Так ты не знаешь? А родители твои знают? Знают, или я должна им рассказать?!
– Не думаю, что мои родители знают точно, сколько партнёров по сексу у меня было, – ответила Вероника.
– Не умничай мне тут! Я спрашиваю, должна ли я сообщить о твоей гонорее?! – Гинекологиня перешла на визгливый крик, её лицо покраснело от негодования: ответ пациентки показался ей издевательским.
Но Вероника и не думала шутить, ей было не до смеха.
При мысли, что родители узнают о гонорее, девушку охватила паника. Она представила мать, орущую на неё, и отца, сидящего понуро, съёжившись от этих воплей. Вероника с трудом переносила материнские истерики.
– Не надо никому говорить, пожалуйста, – тихо сказала она. – Я вас очень прошу, не надо, – и добавила: – Моя мама больна раком, а папы нет.
Это была неправда. Отец Вероники был учёным, физиком, постоянно пропадал в своём институте и редко бывал дома. Мама же была абсолютно здорова. Она работала учительницей начальных классов – к счастью, не в той школе, куда ходила Вероника, и та часто задумывалась, орёт ли мать на своих первоклашек так же, как на неё, по поводу и без. «Сняла кроссовки и не помыла, бросила в коридоре! Откуда такая грязь? Ты лазила по помойкам? Шарахалась в лесу? Только и знаешь, что шляешься, как шалава!»
– Шалава! – вдруг выкрикнула врач с сорокалетним стажем. – Ничего удивительного, что отца у тебя нет, а мать больная!
Гинекологиня резко поднялась со стула, который стоял напротив Вероники, и подошла к своему столу. Она быстро выписала рецепт и почти что швырнула его девушке.
– Возьмёшь в аптеке и пропьёшь курс!
Вероника хотела спросить, что же такое гонорея, но докторша указала на дверь.
Домой Вероника возвращалась через парк, который осенью был особенно живописен. Она любила городок, в котором родилась и выросла, и более всего – этот старинный парк с большими озёрами, заросшими тиной, богатый памятниками истории и архитектуры, главный из которых – превращённый в музей дворец, где когда-то жила царская семья. Парк соединялся с лесом, но ходить туда одна Вероника опасалась. Свернув налево от серой речки, впадающей в одно из парковых озёр, она пошла в сторону дома, с наслаждением вдыхая свежий, почти морозный октябрьский воздух и любуясь красно-жёлтыми деревьями, уже слегка запорошенными снегом. Вероника никак не могла выбросить из головы мысли о гонорее и потому спешила в аптеку: скорей купить таблетки, пропить положенный курс и никому ничего не рассказывать.
На высоком порожке у аптеки она поскользнулась и чуть не упала, но успела ухватиться за ручку двери, та открылась, и девушка неуклюже ввалилась внутрь. Протянув рецепт старой худощавой аптекарше с уставшим лицом, она заметила, как та поморщилась, читая назначение. Потом взглянула на Веронику: «Это вам?» «Да, мне», – выдохнула Вероника, сгорая от стыда.
Женщина хмыкнула «Ну и молодёжь пошла», повернулась спиной и начала рыться на полочках в поисках препарата. За Вероникой, как назло, начала расти очередь. В гнетущей тишине, не смея обернуться, Вероника представляла, что все эти люди смотрят на неё, с осуждением качая головами. Ей казалось, что прошло уже минут десять. Наконец аптекарша вернулась к окошку и громко, на всё помещение продекламировала:
– Доксициклин от гонореи! Принимать по сто миллиграммов два раза в сутки. Всё ясно?
– Да, спасибо. – Вероника покраснела, схватила упаковки с лекарством и сунула в сумку. Сгорбившись и пряча глаза, она побежала к выходу и едва не сшибла высокого парня, стоявшего в самом конце очереди.
– Вероника! – Молодой человек стянул капюшон куртки, закрывавший ему пол-лица, и схватил девушку за плечи. Она подняла голову и увидела его добрую, сияющую улыбку. Как же она тосковала по ней и по этим серым лучистым глазам. Саша… Горький комок подкатил к горлу. Вероника уткнулась парню в грудь и разрыдалась.
– Ну, ну, маленькая, ну ты чего? – Парень обнял её и погладил по голове. – Что-то случилось?
Вероника помотала головой. Если бы только она могла рассказать, столько всего с ней случилось за полтора года, с тех пор как они расстались! Она отодвинулась и исподлобья посмотрела на Сашу:
– Я пойду.
