Но, похоже, это была не я, а моё тело – сработавшие, как по спусковому крючку, врождённые и условные рефлексы, над которыми я попросту потеряла осознанный контроль и которые теперь управляли мною. Причём они оказались настолько сильными и сминающими, что я даже не соображала, что творю или, что собираюсь сотворить.
По сути, всего несколько секунд чистейшего безумия, начавшегося с ощущения чужой тени, накрывшей меня со спины и перекрывшей последний путь к отступлению. Затем голоса, способного резать по оголённым нервам без ножа и проникать, будто быстродействующим токсином под кожу и в саму душу. А потом…
Всё произошло настолько быстро, я бы даже сказала, молниеносно. Не говоря о том моменте, когда я едва ли поверила собственным глазам, после того, как увидела его нечёткое отражение в стекле, в ту же секунду неосознанно развернувшись к нему лицом.
– В-вы?.. ВЫ? – вскричать у меня не получилось. Мой голос напрочь пропал. А дальше, как в продолжении не жалеющего никак заканчиваться кошмарного сна.
Кажется, я смотрела на него вытаращенными глазами целую вечность, то ли ожидая, что его лицо вот-вот растворится, подобно привидевшейся иллюзии прямо в воздухе, то ли изменится на чьё-то другое, мне незнакомое. Но чуда не случилось, а вечность оказалась несколькими секундами, которые оборвались моей очередной неконтролируемой реакцией.
Даже не знаю, как это произошло, и что меня толкнуло на это. Скорее, безумный импульс-разряд, который пронзил меня изнутри ослепляющей вспышкой, вынудив вскинуть руку до того, как до разума успел дойти истинный смысл моего действия.
Удар. Звонкий хлопок, зазвеневший в ушах и защемивший в ладони последующим физическим ощущением нарастающей боли. А потом и само шокирующее осознание, что я… только что влепила Рейнальду Стаффорду пощёчину. Причём сам мужчина не особо-то и дёрнулся. Может лишь слегка повернул голову и ненадолго отвёл в сторону взгляд, будто прислушиваясь к собственным ощущениям или пытаясь мысленно проникнуться в реальность произошедшего.
Последнего хватило как раз для того, чтобы наконец-то понять с полной ясностью, что же я только что натворила. И вместо изумления с неверием, меня уже накрывает нешуточным страхом, а новые инстинкты заставляют выронить из рук сумочку.
Я тут же вскидываю ладони к нижней части лица, зажимая пальцами округлившийся рот, будто плотным кляпом, и, не задумываясь, делаю шаг назад. Словно пытаюсь отступить или убежать от неминуемого. Только куда?
Вот теперь действительно прошла целая вечность, когда он соизволил заговорить и снова на меня посмотреть. Правда, никакого щадящего облегчения я от этого не испытала.
– Надеюсь, ты понимаешь, что подобный выброс с твоей стороны был первым и последним. И сейчас я тебе его прощаю только потому, что ты не совсем адекватно воспринимаешь случившееся и происходящее с тобой.
– Я-я… я не хотела! Не понимаю, как это случилось! – я уже готова была разреветься, поскольку ад последней недели и не думал прекращаться. А до сознания никак не желало доходить, что это не я, а Стаффорд должен передо мной извиняться за то, что вынудил пройти через этот кошмар. За те дни и ночи, в которые я буквально подыхала по его вине, поставленная перед фактом собственного выживания и не ведающая, чем весь этот ужас, в конечном счете, закончится.
– Просто прими всё, как есть, и прекрати паниковать.
– Зачем… господи! Зачем вы… вы…
– Так поступил?
Не похоже, чтобы он испытывал хоть какие-то угрызения совести, если не наоборот. Даже неслабая пощёчина не сумела изменить его привычного поведения ни на йоту. Из-за чего мои страхи с паникой только усилились. Особенно когда он чуть склонил голову, чуть сощурил глаза и скользнул по моему обескровленному лицу и вздымающейся из-за порывистого дыхания груди уже таким знакомым взглядом пресыщенного эстета-циника. Даже уголки красивого рта не пытались сдержать лёгкой тени ироничной усмешки.
– Сложно сказать. – его левая бровь изогнулась кверху, подчёркивая ещё раз его истинное отношение к собственным выбрыкам. – Наверное, из чистого любопытства. Никогда раньше не участвовал в подобных торгах, вот и решил взглянуть на данное мероприятие собственными глазами, так сказать, изнутри. Ведь всё, как известно, познаётся в сравнении.
Видимо, последняя фраза предназначалась не аукциону, а чему-то другому, так как его ничего не стесняющийся взгляд вновь прошёлся по моей фигурке, перед тем как он решил сделать ко мне неспешный шаг. В этот раз уже окончательно преграждая собою абсолютно всё, как и любую мою возможную попытку отступить куда-нибудь ещё.
– Но я… вы же… Вы могли получить меня и так! И при этом не тратиться ни на какие торги!
