Иногда, раздевая Ричарда, я чувствовала во внутреннем кармане его пиджака металлическую тяжесть, и даже пару раз видела черную клипсу, прикрепленную на внутренний карман, но, безусловно, не смела лазить по вещам своего мужчины.
- В том числе. Страйдер, - ответил Барретт.
Я попыталась раскрыть нож, но шел он туго и я посмотрела на Ричарда. Забрав холодное оружие из моих рук, он одним движением пальца открыл нож, и я забыла, как дышать. От зрелища моего мужчины, так ловко оперирующего холодным оружием, у меня перехватило дыхание, да так сильно, что даже мой Акуленок легонечко толкнул меня в бок, словно тоже хотел подержаться за нож.
Я вновь мысленно улыбнулась и перешла к огнестрельному оружию.
Не могу сказать, на что первым упал мой взгляд, я лишь внимательно изучала это богатство, среди которого обнаружила и знакомые образцы, о которых читала.
Пройдясь взглядом по старинному пистолету с узким стволом, я улыбнулась, узнав его.
- Можно? - посмотрела я на Ричарда.
- Не заряжено, - кивнул он, и я, прикоснувшись к стволу, произнесла:
- Парабеллум. Я читала, что разработанный для него патрон до сих пор используется в пистолетах и пистолетах-пулемётах по всему миру…
- Верно, - кивнул Барретт, а я перевела взгляд на следующий лот в коллекции, который тоже узнала. И не без оснований. Передо мной лежал прародитель “глока”. О нем, конечно же, я читала много, потому что до сих пор вспоминала о своем маленьком, но смертоносном друге, который так хорошо и удобно сидел в руке.
- Я читала о нем, - улыбнулась я и прикоснулась к цилиндрическому затвору. - Это дедушка “глока”. Да? Я не перепутала?
- Не перепутала, - подтвердил Барретт. - Австрийский Roth Steyr.
- Я читала, что он полностью сделан из стали. Первый в мире самозарядный пистолет, взятый на вооружение в регулярную армию. И еще, он заряжается через окно сверху, а не снизу. Да? - я посмотрела на Ричарда, и он кивнул.
Я тут же внесла их в свой список, чтобы потом сделать таблички, и продолжила удивительное путешествие по миру оружия. Следом шел современный пистолет очень необычной формы. Такого я никогда не видела. С резкими углами и с утолщением на стволе. Я аккуратно прикоснулась к нему пальцами и, чувствуя прохладу металла, подняла глаза на Ричарда.
- Похож на атрибут к постапокалиптического фильму, - улыбнулась я.
- Maxim9 со встроенным глушителем, - ответил Барретт.
- Это глушитель? - удивилась я, исследуя утолщение внизу ствола.
- Да, - подтвердил Барретт.
- Его нельзя снять?
- Секции глушителя снимаются по одной.
Я быстро записала его пояснения, новаторскую мысль, приведшую этот пистолет в коллекцию Ричарда, и вновь посмотрела на стол. Мой взгляд наткнулся на совершенно замечательный маленький револьвер, и я бережно взяла его в руки. Чувствуя, насколько хорошо он лег в моей ладони, я задумалась - мне показалось странным, что Барретт взял в свою коллекцию такую замечательную пузатую игрушку.
- Это женский старинный револьвер? - спросила я, пытаясь понять, почему Ричард выбрал это оружие.
- Нет, - коротко ответил Барретт. - Бесшумный револьвер, сделанный во время войны во Вьетнаме для “тоннельных крыс”.
Я читала про вьетнамскую войну, но о них ничего не знала.
- Кто такие “тоннельные крысы”?
- Спецподразделение, воевавшее с Вьетконгом в развитой системе построенных вьетнамцами тоннелей.
Я быстро законспектировала сказанное и, вновь взглянув на красивую вещь, попыталась найти в ней глушитель.
- Ты сказал, он бесшумный …
- Бесшумность достигалась конструкцией патрона. При выстреле пороховые газы не вырываются вперед, а запираются в гильзе.
Я кивнула, быстро порхая пальцами по клавиатуре, и теперь был понятен выбор Барретта - иметь этот тихий и совсем не женский револьвер в своей коллекции.
Я продолжила свою увлекательную экскурсию, Ричард выдавал информацию короткими предложениям, по делу, я же записывала за ним, словно пишущий автомат, стараясь не пропустить ни единого слова. Однако, когда я бросала взгляд на Барретта, сидевшего за столом среди всего этого военного великолепия, мне сложно было сосредоточиться.
От него исходила непередаваемая энергетика. Тяжелая, металлическая и невероятно мужская и сексуальная.
Мысленно я улыбнулась. Если бы в свое время на базе меня обучал стрельбе Ричард, а не Макс, мне бы точно было сложно сосредоточится на мишени - я бы постоянно отвлекалась.
Несмотря на то, что мне уже доводилось видеть Барретта с оружием в его Воинской ипостаси, в ночь покушения, сейчас я ловила совершенно другие ощущения. И не потому что изменился Ричард. Конечно же нет. Изменилась я. Мой мир. Он интегрировался во вселенную моего мужчины. То, чего я когда-то раньше боялась до холода в сердце, сейчас полюбила.
“Все, что нас не убивает, делает сильнее”, - мелькала мысль, и это было правдой. Случись, не дай Бог, с нами беда и еще одно покушение, новая я уже совсем по-другому вела бы себя в подобных обстоятельствах. Сейчас я бы не растерялась, не устраивала истерик, не поддалась бы импульсу и не побежала бы с криками к Ричарду...
