Когда мы ехали в школу, я иногда заводила беседу на интересные темы, невзначай проверяла еще раз его домашние задания, если таковые были, и очень любила подобные моменты. Правда, сегодня с утра мой телефон не умолкал. Сначала позвонили доктор Митчелл и Сандерсы, затем Макартур и ребята с базы, а сейчас Рик принимал поздравления из Сингапура, несмотря на поздний час в Азии.
Дуглас и Нари. Такие близкие и родные. Всегда готовые прийти на помощь.
Если в Дугласе практически не произошло никаких изменений, за исключением того, что он стал еще жестче из-за расширяющегося бизнеса в Азии, то Нари за эти годы очень изменилась. Она повзрослела, в ее жестах появилась сдержанность, а в рассуждениях мудрость. Рядом с Дугласом она расцвела и стала неимоверно женственной.
Два года Нари пыталась родить ребенка, но из-за резус-конфликта не могла сохранить беременность и уже в первом триместре теряла малыша. Этим летом, когда мы отдыхали в Сингапуре, она по секрету мне сказала, что вновь беременна, и каждый раз, когда она выходила со мной связь, я боялась плохих новостей. Однако сегодня, видя на экране ее сияющую улыбку, слыша ее счастливый голос, я знала - она в порядке.
- Теперь можно звонить на мой личный номер... - говорил он Дугласу, и я ловила тихую эмоцию сына. Дело было совсем не в хвастовстве - я всегда внушала Рику мысль, что уважение нужно заслужить своим умом, личными достижениями, а не папиными деньгами, и Рик, к моей большой радости, внимал этим словам.
Довольство сына было продиктовано другим фактором - его тяготила зависимость пусть даже и от родительского телефона, и личный смарт для него был не просто игрушкой, а средством выражения своей самостоятельности.
- Лат мне подарил нунчаки, - между тем продолжал Рик разговор с Нари.
- Что это? - удивилась она.
- Холодное оружие. Ударное. Ну и удушающее, когда нужно, - произнес сын, и уголок его рта слегка приподнялся.
“Еще один Агрессор растет”, - в очередной раз убедилась я, а Рик, задумавшись на секунду, как объяснить еще одной женщине, что такое нунчаки и как они действуют, продолжил:
- Такими пользовался Микеланджело.
- Скульптор и художник? - спросила она, и я, улыбаясь, замотала головой, показывая Нари, что сейчас ей объяснят, насколько она не права.
- Черепашка-Ниндзя, - утомленный наличием никому не известного одноименного художника, объяснял он сестре Лата, как сегодня утром и мне, и на его лице отображалась эмоция “женщины. Ничего не понимают в настоящем искусстве”.
Что говорить, Рика не интересовало изобразительное искусство от слова совсем. Он не раз бывал в моей галерее, но остался равнодушен к картинам и инсталляциям, пропитанным неповторимой аурой творчества, которая была так близка и понятна мне. Я не была ни удивлена, ни огорчена. В Рике был свой стержень, свой вектор, Барреттовский, а не мой, и я всячески его поддерживала и развивала.
- Скину видео в Whatsapp, - решил проблему Рик, мы завершили разговор, а впереди тем временем показалось массивное здание начальной школы.
ДиДжей, раскрыв зонтик, провел нас к крытому каменному крыльцу с колоннами и, встав неподалеку, разговаривал с ребятами из охраны школы, пока я сначала беседовала с миссис Олбрайт относительно торта, а затем прощалась с сыном. Как бы я себя не убеждала, как бы не внушала себе, что Рик отлично справляется и нашел хороший контакт с социумом, каждый раз при этом небольшом расставании я волновалась и не хотела его отпускать.
- Аврора передаст торт миссис Олбрайт, - присев на корточки перед сыном, говорила я.
- Ок, - кивнул Рик.
- Может быть, мне приехать вместо Авроры? Я бы могла помочь… - в сотый раз спросила я.
- Не надо, - коротко ответил сын.
Он был прав, никто из родителей так не делал. В группе дни рождения праздновались без родителей, собственно, поэтому я и решила отправить Аврору. Зная себя, я бы все-равно попыталась заглянуть к сыну.
- Знаю, что не надо. Прости.
- Мам, не дергайся, - серьезным тоном произнес он, чувствуя, что я за него волнуюсь. Ему не нравилась моя чрезмерная тревога за него, как, собственно, и Барретту.
- Хорошо, я постараюсь… - улыбнулась я и, не обнаружив из-за дождя на крыльце никого, кроме миссис Олбрайт и службы охраны, аккуратно спросила: - Можно я тебя поцелую?
- Мам… - нахмурился он.
- Один раз. Я быстро-быстро. Обещаю. Никто не увидит.
- Хорошо, - вздохнул Рик и, ведомый чувством долга, подставил мне щеку для поцелуя.
Чувствуя губами мягкую скулу сына, ощущая его неповторимый запах, я на секунду крепко прижалась к нему, но тут же, как и обещала, отпустила и встала в полный рост.
- Удачи, - пожелала я сыну и, как только он зашел с воспитателем внутрь, направилась вместе с ДиДжеем к джипу.
- Куда, мисс Харт? - отвлек меня от мыслей Дилан.
- В галерею, - кивнула я. В десять у меня была назначена встреча с пиарщиками. Нужно было обсудить стратегию новой выставки, намеченной на январь.
