И, похоже, это действительно сработало. Так как к концу первого акта меня повело довольно-таки неслабо, а уж к окончанию всей двухчасовой оперы, я и вовсе едва ли что-либо соображала. И когда мы шли через запутанные коридоры старого здания в сторону выхода на улицу, а там — до лимузина, я едва ли замечала или запоминала, что нас тогда окружало. По крайней мере, не с той жадностью и увлечённостью, с какой я всё здесь разглядывала, когда мы только-только сюда приехали. Под мощной дозой чистейшего экстаза обращать внимание на что-то, как и сосредоточиться на чём-то другом было крайне сложно. Так и я шла, скорее, по инерции, крепко держать за локоть Стаффорда и интуитивно стягивая свободной рукой на груди края меховой накидки из чернобурой лисицы, больше подстраиваясь под чужой шаг, чем понимая, зачем я это делаю. И даже оказавшись вскоре в салоне представительского автомобиля, я ещё не сразу всплыла из этого угара или дурмана. Очнулась окончательно только тогда, когда поняла, что всё это время неотрывно смотрела в лицо сидящего напротив мужчины, а он, в свою очередь, не отводил собственного изучающего взгляда с меня.
— Ну… и как впечатления?
Как он узнал, что я вернулась в эту реальность, тут же задав свой вопрос? — этого я едва ли когда-нибудь пойму. Ещё и вогнал меня в краску своим вопросом, как будто спросил о чём-то слишком интимном.
А может я стушевалась, потому что действительно ощущала себя слишком открытой перед ним, практически голой и, ни сколько телом, а именно душой и чувствами. Учитывая, сколько у него до меня уже было женщин и скольких он так же, как и меня сейчас, читал одним лишь взглядом.
— Н-не знаю… сложно вот так с ходу, ответить что-то однозначное. Но эйфория, да… очень сильная. Кажется, я до сих пор ощущаю этот гул или вибрацию, каждой клеточкой тела, причём на более глубоком уровне. Будто частично нахожусь в невесомости и… не хочу из неё всплывать. Но долго находиться в подобных звуках, конечно, нельзя.
— Разумеется. На сознание и организм слишком большая нагрузка, после которой, как правило, приходит большой упадок сил. Но, если заняться после этого сексом, его можно вполне себе восстановить и весьма быстро.
— Вы столько про всё знаете. Даже представить себе страшно, сколько и чего вы способны мне поведать или показать. Но только, если сами этого захотите.
Улыбка Стаффорда стала шире, а взгляд более смелым (хотя, куда уж смелее? — скажет мне сейчас раздеться догола и отсосать ему, сделаю это даже без лишних вопросов и сопротивления). Если так подумать, то ему совершенно ничего не стоило завоевать любую понравившуюся ему девушку. Достаточно было только посмотреть на желаемую жертву, вот так улыбнуться и, всё, она уже готова.
— Кто его знает. Может и свожу тебя когда-нибудь в Ла Скалу, чтобы можно было сравнить. Тем более, что тамошние балконы отделены от других стенками.
— Ла Скала?
— Да. В Милане.
Видимо, я всё ещё находилась под сильным опьянением и не до конца въехала в сказанное Стаффордом.
— Это… где-то в другом штате?
От последующего тихого смеха мужчины я зарделась ещё больше, а уж после его ответа, так и вовсе захотела провалиться сквозь пол авто.
— Это в Италии. Уверен, тебе там должно понравиться. Европа — это вообще отдельный мир, особенно в отдельных её местах. Для одних — это романтика, для других — возможность соприкоснуться с чем-то сакральным и исключительным.
— А сейчас?.. — чувствуя себя ещё больше не в своей тарелке, я потянулась рассеянным взглядом к окошкам, пытаясь определить наше местонахождение. — Куда мы направляемся сейчас?
— В отель Ритц-Карлтон. Там неплохой ресторан и номера-люксы.
— Я думала, мы вернёмся обратно на Фолсом-стрит.
— Не сегодня. Зачем прерывать столь исключительные впечатления так скоро, ещё и таким банальным способом? У нас же ещё, по сути, весь вечер впереди.
А вот здесь я так и не смогла понять смысла сказанных им слов. Что именно он имел в виду и для чего вообще решил устроить мне данный, практически романтический вечер. Ведь он не мог не знать о том, что самая высокая вероятность забеременеть наступает где-то на двенадцатый-тринадцатый день после первого дня менструаций. А у меня ещё даже неделя толком не закончилась. Или же… он просто собирается меня свозить в ресторан после оперы, чтобы дать мне положительный психологический настрой, который будет поддерживать всю следующую неделю до нужного ему дня?
Интересно, а он в курсе, что у любой женщины бывает где-то до двух циклов в год, которые проходят вообще без овуляции? И, кто мне скажет, на кой я вообще сейчас об этом думаю?
