Правда, когда я вскоре увидела белоснежное здания Ритц-Карлтон, а потом прошлась по его холлу и проехалась на лифте до нужного этажа (само собой, в сопровождении Рейнальда), все недавние мысли о истинных намерениях Стаффорда куда-то враз испарились. А потом и вовсе канули в небытие, когда мы вошли во вместительный зал ресторана с высоким потолком квадратными колоннами и многоярусными (тоже квадратными) люстрами. Практически весь периметр помещения занимали столики разных размеров и форм, классические мягкие кресла и диваны, а вдоль стены от входных дверей растянулась длинная барная стойка до самого высокого окна с синим стеклом.
У входа нас встретил местный хостес в соответствующей форме (точнее, в безупречном чёрном костюме), который провёл нас до заказанного заранее места и вежливо сообщил о том, что к нам скоро подойдёт наш официант, пожелав приятной ночи и прекрасного настроения. Хотя я какое-то время продолжала ощущать себя не в своей тарелке, оглядываясь по сторонам и кидая косые взгляды на соседние столики и сидящих там посетителей. Будто ожидая, что все тут без исключения сейчас уставятся на меня и начнут обсуждать между собой, кто я такая и что тут вообще делаю.
— Расслабься, Дейзи. И разве ты не этого хотела? Как-то соприкоснуться с моим миром и даже стать к нему сопричастной хоть на какое-то время. — и, конечно же, внимания Стаффорда не могло не задеть моё поведение и ощутимо сбитое после оперы состояние в очередном чуждом для меня месте.
— Я просто… просто не рассчитывала, что вы воспримите мои требования буквально и так скоро меня куда-то поведёте.
— Чтобы где-то вкусно поесть и выпить, к этому не нужно заранее готовиться и уж тем более морально настраиваться. Это не светское мероприятие, никто здесь не будет тебя допрашивать или просить у тебя интервью. Так что, повторюсь, расслабься и настройся на недавние эмоции. В том состоянии ты мне нравилась куда больше.
А вот теперь я себя почувствовала ещё большей дурочкой, смущённо заулыбавшись и наконец-то осознав, что окружающая нас обстановка и люди являлись для меня в своём роде защитным тылом. Что ни в опере, ни здесь, Стаффорд не станет позволять себе лишнего и превращаться в жуткого монстра. Сейчас он делал вид, будто подыгрывал мне в моих последних желаниях, заодно наблюдая со стороны за тем, чем же вся эта затея в конечном счёте завершится. Хотя мне, на деле, было всё равно. Если я сумела его вытянуть сюда и заставить его играть по своим правилам (вернее, по какой-то их части), остальное было уже как бы и неважно. До поры, до времени, само собой.
— Вы бы всё равно никогда не взяли меня на светское мероприятие или на встречу с вашими знакомыми, не говоря про семейные праздники у ваших родственников. Так что, да, вы правы. Это всего лишь красивый антураж и не более. И я должна быть вам благодарна даже за это. Ведь вы могли проигнорировать мои просьбы, продолжая и дальше гнуть свою линию в свойственной вам манере, до последнего. Хотя… что вам могло помешать сделать это не со мной? Моя мать заслуживает сидеть напротив вас больше моего. Или она ещё недостаточно расплатилась перед вами за все свои прошлые грехи?
Стаффорд всё это время сидел напротив меня в небрежной позе (откинувшись на спинку мягкого кресла и закинув ногу на ногу), практически никак не отреагировав на мои провокационные слова. Разве что слегка прищурился, всматриваясь в моё порозовевшее от волнения лицо, но едва ли находя там нужные для себя ответы. Казалось, он и так прекрасно все их знал и не нуждался в глубоких пояснениях моему «непредсказуемому» поведению.
— Ты действительно думаешь, будто я выжидаю нужное время, чтобы однажды её вернуть? После двадцати трёх лет нашего с ней необщения? И то, что всё это я сейчас делаю только для того, чтобы её помучить, а потом в подходящий момент простить? Ты и в самом деле так плохо обо мне думаешь?
А уж в этот раз от несдержанной улыбки и смешка не сумела удержаться я.
— Я думаю о вас ещё хуже. И вы сами не можете этого не понимать, намеренно создав о себе подобное мнение с впечатлением. Для вас — это всего лишь очередная игра от скуки, а вот для меня…
— А для тебя — возможность зацепиться, а после врасти в благодатную почву корнями. Не стоит, милая, объяснять свои скрытые намерения и порывы. Я предостаточно насмотрелся в своё время на такое количество женщин, с такими амбициями и стремлениями, до которых даже тебе ещё расти и расти. И, да, ты права. Мне нравится наблюдать, как вы старательно добиваетесь своих целей, через какие ухищрения их достигаете и на что только не идёте, чтобы заполучить желаемое.
— Но это не значит, что все эти женщины ничего к вам не испытывали или не испытывают и думают только о себе.
