Лифчик я сняла не сразу, повернувшись перед этим к Рейнальду спиной. А уже после продефилировала до спальни, как какая-нибудь профессиональная соблазнительница наивысшего уровня. И буквально на ходу сбросила на второй диван верхнюю часть неглиже, оставшись только в одних кружевных трусиках, туфлях и гранатовом гарнитуре на голом теле. Причём ни разу не обернувшись, но чувствуя прожигающий насквозь взгляд Стаффорда на своей спине и затылке. И при этом дыша через раз. Перепугавшись от собственной смелости не на шутку. Дойдя в спальне до окна и на какое-то время оцепенев перед стеклянным экраном и панорамой безучастного ночного города. Практически считая с ударами сердца ускользающие в никуда мгновения. Ожидая появление того, кто либо сотрёт меня сейчас в невидимую пыль, либо…
Конечно, он появился. Конечно, вошёл за мной следом в просторную спальню с большой двуспальной кроватью, хотя я и не слышала его мягких, как у крадущегося хищника шагов. Скорее, почувствовала его близость, как всегда чувствовала после знакомства с ним. Может поэтому и вовсе дышать перестала. Замерев, застыв и превратившись в один сплошной оголённый нерв.
— Смелости тебе сегодня явно не занимать. Всё никак не пойму. Это действие выпитого тобою алкоголя или нечто другое?
Он подошёл ко мне практически впритык, и я поняла, что у меня банально не хватит сил играть с ним дальше. Да он и не позволит. Всё равно сделает всё по-своему.
— Вы сами сказали, что заключили со мной устное соглашение. Неужели вы станете противоречить самому себе и нарушите собственные слова?
— Если только ты меня на это спровоцируешь. К чему сейчас, я так понимаю, и ведёшь.
Я испуганно громко вскрикнула, когда он вдруг резко крутанул меня, разворачивая лицом на себя и с самодовольной ухмылкой на своих чёртовых красивых губах впился ненасытным взглядом изголодавшегося демона в мои глаза. Вернее, в мою душу.
— Будь осторожней, девочка. А то я могу принять все твои наивные заигрывания, как за плохо просчитанный вызов.
Отвечать ему, что это и был мой далеко не скрываемый вызов, я не стала. Решила, что и без того раздраконила его предостаточно и даже больше, чем ожидала. Да и всё равно бы не успела. Ведь он не просто развернул меня на себя, схватив за предплечья, а практически сразу, без предупреждения, подтолкнул в сторону кровати, заставив проделать несколько пятящихся шагов и, в конечном счёте, плюхнуться спиной на поверхность идеально заправленной постели. После чего навис надо мной сверху, встав коленом на край матраца между моих ног, и снова погрузился не обещающим ничего хорошего взглядом в мои распахнутые во всю ширь глаза.
— Ну, так что, девочка? — последнее слово он произнёс намеренно медленно, растягивая чуть ли не каждый слог. — Что ты выбираешь? Грубость или нежность? Лишиться всех поблажек или, наоборот, получить ещё больше привилегий?
И всё это он выговаривал, пока скользил одной ладонью по моему вздрагивающему животу, неспешно поднимаясь к рёбрам и часто вздымающейся от глубокого дыхания груди. А пальцами другой опять ласкал мне скулы и губы, будто любовался моим перепуганным лицом, перед тем как запустить руку мне под затылок и вытащить из высокой причёски мешающие ему заколки со шпильками.
— Я всё равно возьму своё, что бы ты там себе не думала. Это лишь в твоих личных интересах — получить то, о чём ты так долго и тайно мечтала. Мне от них ни холодно, ни жарко. Но, как видишь, я готов пойти даже на столь мизерные уступки и отнюдь не для того, чтобы привнести в твою жизнь больше комфорта с чувством морального удовлетворения.
Он определённо надо мной издевался, и я снова ничего не могла с этим поделать. Только безропотно принимать всё, что он говорил и делал со мной. И попутно вздрагивать/всхлипывать, когда его ласки становились слишком откровенными. Когда его ладонь почти полностью сжимала мою далеко не маленькую грудь, а фаланги его слишком знающих пальцев перекатывали/сдавливали чувствительный сосок.
— Ну, так что, Дейзи? — он не просто задал свой вопрос, глядя в этот момент в мои уже поплывшие глаза, но и потянул за ноющий сосок, сжимая его сильнее.
Не удивительно, почему меня тут же выгнуло, а из горла вырвался несдержанный, едва не страдальческий стон. Ведь это было одновременно и больно, и сладко, особенно, когда этой острой и в то же время обжигающей стрелой (или раскалённой иглой) пронзило, будто навылет, мою запульсировавшую от желания киску.
— Что ты выбираешь?.. — а Стаффорд… будь он неладен! Всё это время он смотрел, как я корчусь, наблюдая в упор, что происходит с моим одуревшим взглядом, нагибаясь к моему лицу ещё ближе. — Грубость или нежность?
Как же мне хотелось его убить в подобные мгновения, пусть данное желание и длилось совсем недолго. Особенно, когда я начинала дуреть под его горячим и звучным голосом и тихонечко поскуливать, пока он ласкал то грубо, то нежно мою грудь, а я никак не могла понять, что же мне нравится из этого больше всего.
