Она редко когда рассказывала что-то о своей юности, школьных годах и учёбе в нашем общественном колледже, впрочем, как и я ей о собственной личной жизни. Чаще всего мне приходилось слышать о ней истории из давнего прошлого от кого-то другого (например, от отца). Но чтобы она сама передо мной откровенничала или перечисляла всех, с кем встречалась до замужества на папе — такого я уж точно не сумела бы припомнить, как бы усиленно не старалась и не напрягала свою память.
— Господи, да где ты вообще их взяла?
Сколько бы я не просила её не уходить от ответа — все мои потуги были бесполезными! Если она начинала от него увиливать, ловко перескакивая на другие темы, добиться от неё чего-то конкретного — что называется, зря потерять время и вытрепать понапрасну себе нервы.
— Да какая разница, где? Неужели так сложно ответить на мой вопрос? Или с тебя взяли подписку о неразглашении?
— Прости, Дейзи… — всё это время она старалась на меня не смотреть, болезненно хмурясь и с лёгким неверием перетасовывая в своих ослабевших пальцах старые фотокарточки. — Но… что именно я должна тебе ответить?
— Про себя и Стаффорда! Что у вас было в прошлом, и почему ты никогда об этом не рассказывала?
— Может потому… что нечего было рассказывать? За мной много бегало в колледже парней, и Стаффорд не оказался исключением из правил.
— Но он не учился в нашем колледже!
— Поэтому между нами ничего серьёзного и не было. Кажется… он приехал тогда в Юкайю на летние каникулы с парочкой своих друзей-сокурсников и кузенами с восточного побережья. И он ещё тогда был обручён с какой-то фифой — дочкой давних деловых партнёров Стаффордов, с которой потом всё равно разорвал помолвку. В общем, мы где-то пересеклись, и ему ударила моча в голову со мной переспать. И не только ему одному. Там, как минимум трое его приятелей тоже пытались подбить под меня клинья. Единственное отличие от других моих ухажеров, то что эти мальчики имели от рождения всё и не получали от таких, как я, девочек отказов.
— Хочешь сказать… — даже не знаю, что было для меня большим шоком — видеть с какой апатией мать вспоминала о якобы забытой связи с Рейнальдом Стаффордом, или то, что она действительно с ним встречалась и быть может даже спала. — Ты ему уступила и не отказала?
— Хочу сказать, что это тебя никоим образом не касается! Всё это произошло больше двадцати лет назад! Я даже, если захочу, и половины из того, что случилось, не вспомню.
— Как это, чёрт дери, не касается? — я опять едва не вскричала, охреневая с каждой новой фразой матери ещё больше, чем до этого. — Ты моя родная мать! Твоя жизнь буквально висит на волоске… Как ты можешь в таком состоянии что-то от меня скрывать? Ты же прекрасно понимаешь, что… если в ближайшие пару недель ты не дождёшься донорской почки…
— И ты сразу решила, что раз у меня со Стаффордом что-то было, он тут же примчится мне на помощь на крыльях ночи? Дейзи… Он официальный хозяин города. Неужели ты думаешь, если бы я была ему интересна или что-то для него значила, он бы оставил меня в этом состоянии, ничего не предпринимая со своей стороны?
Мне всё равно верилось с большим трудом в то, что мать говорила чистую правду. Пусть я и видела, насколько она теперь отличалась от той шикарной красавицы, которой ещё была не так уж и давно. Сейчас передо мной на тяжеловесной больничной койке, подключённой к мониторам с постоянной диагностикой параметров жизнедеятельности, лежала едва узнаваемая женщина лет пятидесяти, а то и больше. Свои шикарные волосы она остригла ещё после первой операции, и в этой своей белой бондане походила на пугающе усохшую мумию, чей возраст, без предоставления нужных документов, едва ли теперь рискнёшь угадать.
И страшно мне было именно из-за этого. Что такой она была сейчас никому не нужна, кроме меня. И если бы её и Стаффорда действительно что-то когда-то связывало, неужели бы он оставил её умирать в подобном состоянии только из-за того, что она была ему банально безразлична?
— Но ты ведь… даже не пыталась с ним связаться… Что бы с тобой случилось, напомни ты ему о себе?
— Да ничего. И едва ли бы у меня получилось с ним связаться.
— Боже мама! Но нельзя же быть такой!.. Я же дружу с его дочерью…
— Дружить с Шайлой, которая живёт в доме Стаффордов не от законного брака на таком же статусе, как и вся прислуга Рейнальда — это одно, а пытаться добраться до её отца — это из совершенно другой оперы. И я сто тысяч раз тебя просила держаться от них подальше!
— Но почему? ПОЧЕМУ ты меня об этом просила? Что в них не так и особенно в Стаффорде?
— То, что он Стаффорд! Для таких, как он, обычные, как мы с тобою, люди — это пыль под ногами! Он никогда не будет воспринимать кого-то всерьёз или принимать за равного себе. А то, какие ходят о нём слухи — о том, что он вытворяет со своими любовницами… Бога ради, Дейзи. Умоляю! Выкинь ты его уже из головы. Нас для него не существует. Так постарайся и ты сделать с ним то же самое. Всё равно, что бы ты ни пыталась сейчас предпринять, даже выйти на него через Шайлу, ты ничего не добьёшься. Забудь уже об этой семейке!
