— Добрый день, мисс Райли. Я Эстер — одна из штатных горничных данного пентхауса. Мистер Стаффорд распорядился проследить за вашим состоянием и должным пребыванием в его апартаментах.
— А он сам… — я ляпнула свой вопрос даже не задумываясь над словами приближающейся ко мне женщины — сорокапятилетней худощавой мексиканки с прекрасным английским произношением и со строгой причёской угольно-чёрных волос, стянутых на затылке в одну классическую буклю. — Где-то здесь или?..
— Мистер Стаффорд несколько часов назад покинул кондоминиум, перед этим проинформировав меня о моих ближайших обязанностях касательно его новой гостьи, то есть вас.
— И… о чём именно он вас про… проинформировал.
Я попыталась сглотнуть сухую слюну и хоть как-то смочить горло, но вышло не очень. Да и Эстер явно было не до моих проблем. Горничная за это время, как ни в чём ни бывало, продефилировала в сторону высоких окон, после чего подхватила с комодной полки какой-то пульт и направила его сигнал на гардины. Короткий писк тут же сменился тихим шуршанием электрического карниза, и свисавшие с него богатые шторы тут же потянулись к углу комнаты, открывая моему взолнованному взору ещё одно панорамное окно с выходом раздвижных дверей на внешнюю террасу.
— Чтобы я проследила за вашим пробуждением и дальнейшими действиями в его квартире, как и поставила вас в известность о вашем сегодняшнем графике на этот день в этом месте.
У меня даже ненадолго отвисла челюсть, хотя я уже была готова подскочить на ноги с кровати и одеться в то, во что мне соизволят для этого дать надеть, чтобы покинуть данное место на веки вечные без лишних задержек и расспросов.
— Мой график на сегодняшний день?.. Это какой же?
— Принять после сна ванную или душ, позавтракать, пройти консультацию у доктора Милтона, после чего…
— Консультацию у доктора? — я перебила служанку, так и не рискнув выползти из-под одеяла, даже если она знала, что я находилась под ним совершенно голая. — К-какого ещё доктора? Зачем?
— Не переживайте. — Эстер уже успела к этому времени вернуться к изножью кровати и, как ни в чём ни бывало, подхватить с банкетки разложенный и явно не дешёвый халат. — Вам никуда ехать не придётся. Она сама сюда подъедет где-то через пару часов. Вы как раз успеете привести себя в порядок и позавтракать.
— Но… зачем? Я уже была у врача только-только вчера!
— Таковы распоряжения мистера Стаффорда. Он не посвящает нас в детали принятых им решений. И я здесь всего лишь горничная, мисс Райли. Я выполняю только те предписания и обязанности, которые прописаны в моём трудовом соглашении. И в их список не входит нарушение границ личного пространства господина Стаффорда. Если в ближайшее время у вас появится возможность спросить у него об этом лично, думаю, будет резонно ею воспользоваться.
— И когда же она у меня появится? Вернее… когда он соизволит здесь появиться и… встретиться со мной снова?
— К сожалению, но данной информацией на данный час я не обладаю.
А кто тогда обладает? — мне уже хотелось прокричать свой вопрос, но я вовремя спохватилась. Тем более что Эстер и без того успела показать своим собственным примером, на каких конкретных позициях она здесь находится, и как от них я сама далеко не ушла.
— Ну… хорошо! А мои вещи? И вообще… Что мне делать здесь дальше, кроме как есть, консультироваться у доктора и дальше по списку вашего Стаффорда? У меня вообще-то была до этого
— На счёт ваших вещей, мисс Райли, которые находились у вас со вчерашнего дня, их передали через водителя мистера Стаффорда, и с ними всё в порядке. Единственное, мистер Стаффорд попросил вас какое-то время не пользоваться вашим телефоном, и о своих изменениях в последних решениях он оповестит вас лично или как-то ещё. Проявите немного терпения, и, думаю, уже сегодня вы получите нужные вам ответы на все ваши вопросы.
Он толкнул дверь и вошёл в палату, на удивление не испытывая в этот момент никаких чувств или того же волнения. Вообще ничего. Пусто. Как на кладбище…
Наверное, прошло слишком много времени, и то, что вызывало в нём более двадцати лет назад определённый спектр эмоций, теперь банально не срабатывало. Как не срабатывает выключатель из-за прогнивших или окислившихся за долгие десятилетия электрических проводов. Да и какой смысл кривить душой сейчас? Он действительно давно перегорел и давно уже ничего не чувствовал, если случайно вспоминал или если что-то не заставляло его вспоминать… Кроме одного. Единственной навязчивой занозы, которая впивалась в зарубцевевшую рану прямо в сердце и начинала дробить сознание далеко не забытой болью. Если бы не эта боль… Если бы, мать её в жопу, не она, едва ли он когда-нибудь вообще это сделал — вошёл бы в эту гребаную палату.
