— Это значит, что я вообще не имею права открывать в вашем присутствии рта и что-то от себя говорить, если вдруг посчитаю для себя это важным? — сколько же мне потребовалось сил и смелости, чтобы произнести это вслух, прекрасно осознавая, чем это может для меня закончиться. Но, увы, я так и не сумела сдержаться, как и потупить вовремя взор, чтобы не видеть, что происходит с лицом Стаффорда. Или как он цинично усмехается, рассматривая в опасной близости моё побелевшее от страха лицо и опуская оценивающий взгляд к моим губам, будто намеренно делая на этом свой визуальный акцент.
— Ну, почему же. Рот ты в моём присутствии открывать можешь, но только тогда, когда собираешься взять в него мой член. Видимо, сейчас настал тот момент, когда тебе нужно напомнить об этом как никогда раньше. И заодно проверить, насколько глубоко ты усвоила касающиеся тебя правила в моём присутствии.
Я моментально вспыхнула не только от его слов, ощутимо огрубевшего голоса, но и самого подтекста, от чего меня моментально обдало с от макушки до пят будто паром или кипятком. Даже захотелось посильнее вжаться в спинку своего кресла. Поскольку выдержать довлеющую близость самого Стаффорда — для этого действительно нужно иметь стальные нервы и не абы какие нечеловеческие силы.
— Похоже, пока тебе нечем занять свой рот, тебя начинает тянуть на безрассудные подвиги, да?
— Я просто хотела узнать, для чего вы устроили тот спектакль в больнице? Ещё и при своём непосредственном участии? Хотели показать, кто там главный и кто именно дёргает за наши ниточки? — мой голос всё-таки дрогнул, хотя взгляда я так и не рискнула опустить, чувствуя, что ещё немного и точно разревусь. — И заодно пытаюсь понять, насколько далеко вы способны зайти, когда упиваетесь собственной властью…
— Вот сейчас это и проверим, девочка. — в этот раз он произнёс свои слова пониженным, словно утробным тоном недовольного зверя, перестав наконец-то улыбаться. — На колени и отсоси хорошенько мне член. А то ты, по ходу, всё никак не можешь определиться в пространстве и своём в нём положении.
Только теперь мне не просто стало не по себе, наблюдая за тем, как он резко меняется на глазах. Вернее, как меняется его взгляд, и какой насыщенной становится его внутренняя тьма, заволакивая изнутри его демонические очи с потяжелевшими веками.
Теперь я действительно буквально дурела под сумасшедшим прессингом его дьявольской сущности и озвученных вслух желаний.
— Вы это… серьёзно? — мне кое-как удалось выдавить собственный вопрос, ибо на другие действия я едва ли была сейчас способна. Какой там «встать на колени и отсосать»? Тут бы в обморок не хлопнуться раньше времени.
— А что, похоже, что я шучу? Насколько я помню, делаешь ты минет весьма сносно. Как видно, долгая практика сказалась, да? Зато теперь можно применить свой опыт там, где от тебя этого требуют и ждут.
А вот это и в самом деле было похоже на реальный удар-оплеуху. Причём со всей силы. Меня и шарахнуло от неё по мозгам, будто Стаффорд буквально приложил меня своей увесистой ладошкой, что даже в ушах зазвенело, а перед глазами заплясали мерцающие пятна.
— У вас есть хоть какие-то границы допустимого?.. Или вам плевать, что чувствует другой человек, которого вы вдруг решили смешать с грязью, не пойми за какие заслуги?
— Да, девочка. У меня есть границы, за которые я не захожу. Но только там, где это действительно требует место и обстоятельства.
Я не знаю, как он это сделал, поддавшись её ближе и едва не пригвоздив мои глаза своим взглядом намертво в одной точке, отчего мне ещё больше стало не по себе. Как и от его звучного голоса почти уже касающегося моих губ (а моего сознания так уже и подавно).
— Я не буду этого делать здесь! Тем более в таком состоянии! Вы не можете меня заставить!
Не знаю, услышал ли он мой ответ вместе с моим ярым нежеланием подчиняться, но мне совершенно не понравилось, как он снова прошёлся по моему лицу надменно изучающим взглядом, снова ненадолго задержавшись на моих губах.
— Вообще-то могу. И ты прекрасно это знаешь. Даже нисколько не удивлюсь, если это одна из твоих излюбленных манипуляций или попыток перетянуть одеяло на себя. Поэтому твой парень и не сумел тебя раньше трахнуть? Потому что ты знала, как использовать его чувство вины в своих целях?
— Неправда! Вы ничего обо мне не знаете!
— Да неужели? Ты действительно в этом так уверена?
И этого я тоже от него не ожидала. Того, как он отстранится и вновь откинется на спинку собственного кресла, показательно расслабляясь и продолжая сканировать меня взглядом едва не до самого нутра.
— Вы хоть и можете собрать обо мне нужную вам информацию, но она никогда не даст вам точного психологического обо мне портрета. Как и не раскроет полностью мои мысли, чувства и желания.
— Наивная девочка. Ты и представить себе не можешь, насколько просто анализировать человека, когда имеешь огромный жизненный опыт за плечами и, действительно, способен видеть любого насквозь.
