Я только и успею, как испуганно всхлипнуть, интуитивно вжимаясь ладонями в холодную поверхность стеклянного экрана и боясь не просто пошевелиться, а хотя бы обернуться и что-то сказать стоявшему за моей спиной Стаффорду. Хотя бы взмолиться и попросить остановиться. Но у меня пропадает дар речи вместе с чувством самосохранения. А треск разрываемой на мне одежды и вовсе парализует своей шокирующей, ещё и осязаемой кожей «мелодией», будто мгновеннодействующим ядом. И, нет, меня не оголяют полностью. Просто рвут ткань дорогостоящей блузки и юбки там, где Рейнальд считает для себя нужным — на груди и ягодицах. И делает это весьма профессионально, пугая меня с каждым новым и беспощадным рывком всё сильнее и сильнее.
— Я собирался было дать тебе ещё пару дней на восстановление, но… думаю, в свете нынешних событий, это было бы явным перебором. — и снова хриплое «рычание» ликующего зверя обжигает и вспарывает мой рассудок, подобно рукам, которые расправляются с моим лифчиком, чтобы уже через пару секунд снова оплести моё горло одной большой ладонью, а другой сжать полушарие левой груди. Заставляя немощно втягивать ртом прохладный воздух и дуреть… От чужого голоса. От чужих грубых ласк. И от вжимающегося в мою спину чужого тела. Мощного, твёрдого и будто накачанного животной похотью, которая теперь проникала и в меня при каждом его бесстыжем трении о мои голые ягодицы и раздвинутые бёдра.
— Учитывая, как ты кончала при дефлорации, думаю, лёгкая боль едва ли помешает тебе сделать это и сейчас.
Если бы он просто это говорил, как говорил в машине, на безопасном расстоянии. Но нет же. Сейчас всё было иначе. Сейчас он прижимался щекой к моей щеке и уху, и его треклятый дьявольский баритон проникал мне под кожу и череп с каждым его чёртовым словом, пока его жадная ладонь шарила по моему телу. Без щадящей нежности сжимала мои груди, пальцами сдавливала соски, заставляя меня то и дело всхлипывать или шипеть сквозь зубы от боли. От невыносимо сладкой боли, чьи шокирующие острые иглы впивались в мои эрогенные зоны, доставая даже онемевшую и надрывно пульсирующую киску, воспалившуюся всего за несколько секунд до такой степени, что я уже не понимала, что со мной вообще происходит. То ли я уже кончаю, то ли просто так сильно перевозбудилась, из-за чего уже находилась на грани. Готовясь кончить от любого неосторожного движения или действия Стаффорда.
— Маленькая интриганка и лживая бесстыдница. Хотела подрочить себе в своей комнате? Или, думаешь, я не понял, как ты завелась ещё в машине, когда я приказал мне отсосать.
Я неосознанно застонала, едва не задохнувшись, бездумно задрожав и беспомощно царапнув стекло онемевшими пальцами, когда Рейнальд оставил мою грудь в покое и, пройдясь ладонью по животу, накрыл мне лобок, а потом и киску. А потом и вовсе проник в святая святых. Проник между припухшими половыми губами своими знающими пальцами, тут же добравшись до клитора и интимных складок и заскользив по ним греховной лаской. Вернее даже, показательно проверяя, насколько я там уже мокрая и уже готовая его принять. Настолько показательно и откровенно, что я не сумела сдержаться от немощного стона. Как и от шокирующей дрожи, особенно когда он начал массировать мне клитор и время от времени растирать едва не всю промежность. Пока, в конечном счете, не проник пальцем в вагину и не надавил там на ноющую и воспалившуюся ещё больше от его вторжения точку, заставив тем самым меня едва не кричать. Несколько жестких, буквально трахающих толчков, и я уже была готова полезть на стенку.
— Только, боюсь, самостоятельно ты бы до такого себя всё равно не довела. Тем более без мужского члена… Бл@дь! Да ты просто нешуточно завелась. Даже смазки не нужно. Течёшь буквально, как сучка…
Господи, да что он творит? Так как меня уже буквально трясёт, и я понимаю, насколько мне этого мало. Ничтожно мало! Его палец не настолько осязаем, чтобы прочувствовать его проникновение каждой возбуждённой клеточкой изнывающего лона. Мне нужно больше. Намного больше. Даже если будет больно, как в самый первый раз…
Кажется, ещё немного и буду его об этом умолять. Но, Стаффорд, похоже, всё понял и без лишних слов, вскоре убрав руку и едва не заставив меня взвыть от чувства убийственной неудовлетворённости. Правда, ненадолго. Всего на несколько секунд, надавив мне на поясницу ладонью и вынуждая прогнуться, придавая мне ещё более развратную позу, схожую с той, когда он меня впервые здесь почти так же ласкал. Так же, но не так.
Сегодня всё было по-другому, и он совершенно со мной не церемонился. И, казалось, всё происходило так быстро, будто меня погружали с головой под воду, а потом так же резко вытягивали на воздух. Раз за разом. Не давая мне ни опомниться, ни понять, что происходит и с какой целью всё это со мной делают.
