В желудке яростно урчало, когда я шагала по узким, битком набитым людьми улочкам на окраине Драхенбурга. Я не обращала внимания на эти жалобы, равно как и на пронзительную колющую боль в исцарапанных ступнях, покрытых волдырями и мозолями, и даже на то, как ныли слабые человеческие мышцы в ногах. Запах жареных на огне сосисок донёсся из открытой печи уличного торговца и соблазнительно закружился вокруг меня, но я собрала всю свою волю в кулак и стала дышать ртом, чтобы перехитрить обоняние. На другой улице торговец продавал странный витой хлеб, который он называл «крендель». Я бы с жадностью проглотила его в мгновение ока, но мужественно заставила себя пройти мимо. Когда спустя две минуты я увидела печи с вафлями, я даже не позволила себе вскрик отчаяния, который так и рвался из горла.
У меня оставалось всего пять марок, и я не собиралась тратить их впустую. Несмотря на нынешнее состояние моего тела, я оставалась яростным могущественным драконом и могла себя контролировать, что бы ни думали об этом мама и Яшма.
Мне бы только хотелось, чтобы все лошади, мимо которых я проходила, не выглядели столь аппетитно.
К тому времени когда я добралась до широких и нарядных улиц вокруг первых двух шоколадных домов, я так устала держать себя в руках, что стала задыхаться. Зубы скрежетали, и хорошо: это помогало не броситься по улице за первым встречным и не
Через несколько минут я поняла, что назревает проблема: третьего шоколадного дома нигде не было видно. За всеми жёлто-белыми домами, мимо которых я проходила прежде, я находила целые улицы больших зданий, украшенных орнаментами, с высокими заострёнными, как драконьи зубы, воротами. Вдали я разглядела ещё более высокий дворец, но вся эта чепуха меня мало интересовала.
Я сдалась и спросила дорогу.
– Ты ищешь шоколадный дом? – Мужчина, которого я остановила, выглядел рассеянно и явно спешил. Его взгляд уже скользнул мимо меня в другую сторону, когда он произнес:
– «Шоколадная чаша»…
– Нет! – выпалила я. Моё терпение было на исходе, но я ещё сильнее вытянула губы в самой обезоруживающей улыбке, на какую была способна. – Не «Шоколадная чаша» и не «Мекельхоф». Мне нужен третий шоколадный дом. Неприметное местечко.
– Ах,
– Я понял, о чём ты говоришь, – сказал он. – Хотя сам там, конечно, не бывал.
Линии шерсти над его глазами съехали вниз, снова придав ему встревоженный вид. Затем он быстро заговорил, глядя мне прямо в глаза:
– Это не в первом квартале, а примерно в пятнадцати минутах отсюда, в третьем квартале, где живут торговцы-выскочки и банкиры. Ни один из тех, кого я знаю, никогда туда бы не пошёл.
Я не шевелилась и даже не моргала. Я ждала ответа на заданный вопрос.
Мужчина громко сглотнул.
– Твои глаза… знаешь… их цвет… он такой необычный… Я никогда не видел таких глаз у челове… то есть… – Он сильнее задёргал узел на шее, его лицо становилось все розовее и розовее.
– О, ради бога! – Силке внезапно оказалась около меня, возникнув из ниоткуда и драматично вздохнув. – Сдаюсь. Смотреть на это невозможно. Не беспокойтесь, сэр, я отведу её, куда она захочет. Вы свободны.
–
– О, я пришла не для того, чтобы тебе
– Подожди. – Я напряглась и широко расставила ноги. – Это зависит от того, что ты попросишь взамен?
– Не более того, что у тебя есть, девочка из деревни, – хихикнула Силке. – На этот раз мне нужна просто информация.
Прищурившись, я подозрительно посмотрела на неё и пожала плечами.
– Ладно. – И пошла вслед за ней, без всякого сожаления отвернувшись от бесполезного человека мужского пола.
За нашими спинами раздался вздох облегчения.
Эти существа так и останутся для меня загадкой.