— Что ты… — Эррис замолчал, когда Яз, предельно сосредоточившись, подняла зернышки в растущее облако сверкающих пылинок и отправила их присоединиться к танцу глаз Наблюдателя. Каждое зернышко двигалось своим собственным курсом, спиралью рассекая воздух в одну из полудюжины ярких нитей, каждая нить следовала за одним из глаз. В течение нескольких мгновений весь ансамбль продолжал двигаться по своим переплетающимся орбитам, за каждой крупной звездой тянулся тонкий хвост пыли. И, крупинка за крупинкой, Яз присоединяла пылинки к глазам, увеличивая каждый глаз на мельчайшую долю, недостаточную для того, чтобы быть замеченной или изменить качество их света.
— Я добавила к каждой из них части того, что раньше было единым предметом, который я сделала и понимала до конца, — сказала Яз. — Нити, которые все еще связывают эти пылинки с памятью об их прежнем единстве, помогут направить бо́льшие части в бо́льшее целое. — Она сделала медленный, глубокий вдох. — Или, по крайней мере, это моя теория. А теперь тебе, вероятно, стоит отойти в сторону, потому что, если все пойдет не так, на довольно большом расстоянии от меня мало что останется. Наверное, лучше всего бежать.
— Яз… Может быть, тебе стоит…
— Ожидание — не ответ. Не для чего-то подобного. Ты сам сказал.
Настоящий фокус, решила Яз, заключается не в том, чтобы найти точное решение и собрать свои ресурсы для действий — хотя увидеть возможное решение необходимо. Настоящий фокус — действовать в тот момент, когда возможность представится. Потенциал для объединения глаз Наблюдателя в одну большую звезду, казалось, появлялся и появлялся снова, как рыба, мелькавшая под волнами, которая иногда подплывала ближе, иногда ныряла из поля зрения, но никогда не оставалась неподвижной, никогда оказывалась в идеальном положении. Каждый икта знал, что, если ждать гарантированного момента прежде чем вонзить копье, ты либо умрешь с голоду в своей лодке, либо море замерзнет. Были просто возможности — достаточно хорошие, чтобы ими воспользоваться, — и этими возможностями нужно было воспользоваться, а не мучиться из-за того, что они исчезают. Это тоже был урок на всю жизнь. Тот, о котором напомнил ей Эррис.
Яз с кряхтением потянулась, вытаскивая из-за спины три корабль-сердца. Сопротивление было настолько велико, что она сдалась и попыталась выдвинуть только одно. Казалось, что простое присутствие двух других каким-то образом привязывало третье к его месту в мире, и что задача едва ли будет легче, если она потащит одно за раз. С натужным криком она потащила всех троих вперед, и Эррис отступил от их ауры.
Объединенный свет всех трех обжигал кожу и делал даже стены туннеля прозрачными для ее взгляда, открывая сырую землю за кирпичами. Голоса в ее голове быстро нарастали, шепот превращался в бормотание, бормотание превращалось в мнение. И в этом свете глаза Наблюдателя раскрывали свои секреты, раскручивался водоворот их тайн.
Яз потянулась к реке, текущей сквозь все сущее, и погрузила в нее руки по локти. Яростный порыв потока грозил унести ее прочь, и, даже сдирая плоть с костей и разматывая каждую составляющую, вместе являвшихся ею, он обещал пронести ее через странные новые миры.
Крик вырвался у нее, когда она отдернула руки, обе сияли невыносимым блеском, как будто окунулись в свет са́мой белой звезды. Сила Пути затопила ее тело. По ее приказу танец глаз Наблюдателя ускорился, пока не стало видно ни одной звезды, только жужжащую пульсацию, твердое яркое ядро, окруженное дымкой эллиптических орбит. Потоки энергии дрожали в воздухе, протягиваясь от раскаленного тела Яз, чтобы быть втянутыми в водоворот звезд, сила текла из нее в смесь.
Яз широко раскинула руки, как будто ее пронзила стрела между лопаток. А затем, с рычащим стоном, который неуклонно становился все громче и громче, она начала поднимать свои раскрытые ладони навстречу вихрю звезд.
На одно мгновение звезды одновременно достигли самых удаленных точек на каждой из своих орбит, а затем с грохотом, более громким, чем обрушение туннеля, они развернулись навстречу своему неизбежному столкновению в центре. Руки Яз прибыли точно в тот момент, который требовался, чтобы сдержать сталкивающиеся звезды и вложить в их воссоединение огромное количество энергии — больше, чем она когда-либо владела, и достаточно, чтобы превратить целый лес в древесный уголь.
Отдача заставила ее развести руки в стороны и швырнула ее, пылающую, в противоположную стену.
Закованная в броню Пути, Яз лежала среди обломков измельченных кирпичей и смотрела на то, что она сотворила.
В отличие от других звезд — бело-золотого корабль-сердца Атоана, ядовито-зеленого и красного бывших время-звезд — это корабль-сердце было темным, иногда его темнота углублялась до черноты пространства между настоящими звездами, а затем беспорядочно вспыхивала вспышками индиго, которые становились ярче, вплоть до болезненного фиолетового, прежде чем снова погрузиться во тьму сферы.
