Обнаженное пламя факелов разворошило разум Турина, и даже на таком расстоянии ближайший из них начал пылать. Огни показались ему дырами, пробитыми из мира в ад, обычно скрытый под поверхностью. Его огонь-работа однажды выплавила шахту длиной в милю после того, как она копилась в нем всю жизнь. Это было несколько месяцев назад, и Турин выпустил одним взрывом все, что накопилось в его костях с тех пор. Пламя факелов с ревом достигло потолка. Фонари взорвались, масло так жаждало быть съеденным, что только несколько капель достигли пеларти, но каждая капля немедленно воспламеняла то, к чему прикасалась, будь то плоть, одежда, даже железо.
На несколько ярких мгновений дальний конец зала превратился в огненную бурю, обхватившую пеларти, они шатались и выли. Дюжины из них умирали, некоторые кричали, другие не могли. Глаза Турина наполнились слезами. Какая-то большая часть его хотела извиниться, хотела взять свои действия обратно.
К изумлению Турина, пеларти, шедшие сзади, вступили в бой еще до того, как их товарищи перестали гореть — они просто перепрыгнули через почерневшие трупы, оставляя за собой клубы дыма и вони. Ярость в их глазах побудила Турина вернуться к действию. Он потянулся к массе нападавших своей лед-работой, отбросив их в сторону. Совокупный вес врага означал, что он не мог ударить их так сильно, чтобы убить, но ударил достаточно сильно, чтобы заставить спотыкаться и падать друг на друга, вызывая ушибы, вывихи лодыжек и травмы, нанесенные самим себе. Однако несколько самых близких к нему удержались на ногах и помчались дальше, на него. Куина бросилась между ними, превратившись в размытое пятно, и обрушила на них шквал ударов. Воины, уже потерявшие равновесие, падали, зажимая свои раны, кровь струилась между бледными пальцами. Но уже приближались другие — вторая, более плотная волна отделилась от запутанной толпы фигур на полу туннеля. Оттуда с шипением вылетело копье, возможно, нацеленное на Куину, но ее там уже не было, и оно пролетело мимо Турина.
— Мы не можем их сдержать! — Турин поднял четырех человек и швырнул их обратно в тех, кто стоял позади. Горстке все же удалось прорваться вперед, тыча в Куину копьями, заставляя ее сосредоточиться на уклонении от них, а не на сопротивлении.
— Сколько их идет за нами? — крикнула Мали со спины, где она стояла с Теусом.
— Много! — Турин повалил целую полосу пеларти, но все они поднимались снова, а он уже слабел. — Но не так много! — Волосы на его затылке встали дыбом — предупреждение о том, что Мали была близка к Пути, собираясь призвать его силу. Если она взорвет тех, кто подходит спереди, у нее не будет второго взрыва, чтобы расчистить путь через группу сзади, оставив их всех в ловушке.
Куина закричала и увернулась от двух женщин с копьями.
— Нет! — У Турина кровь застыла в жилах.
Куина схватилась за бок одной рукой, сжимая единственный нож, ярость в ее глазах снова сменилась страхом. Внезапно осталось единственное, что имело значение — защитить ее. Турин вытянул руку, отталкивая обеих женщин, но с нереальной, почти волшебной быстротой из тыльной стороны его вытянутой руки выросла стрела, острие которой остановилось всего в нескольких дюймах от его глаза.
— Теус! Используй Путь! — До Турина еще не дошла боль от раны. Он взмахнул другой рукой, сбивая с ног двух наемников с топорами, приближавшихся к Куине. Она сбросила с себя шок от ранения и нырнула под копье, вращаясь при этом так, чтобы смести ноги нападавшего.
— Не могу. — Теус добрался до Турина, рыча через рот Крей. — У меня есть только ее тело. Таланты квантала сложнее использовать, чем таланты марджала. Мне понадобится ее разум, чтобы… — Стрела попала в плечо Крей, развернув ее, и Теус разразился проклятиями.
Еще больше пеларти перепрыгнули через своих павших товарищей, устремляясь к Турину. Оперенный конец стрелы покоился в ладони Турина, вырастая из нее, как какой-то странный цветок. Красное древко торчало из тыльной стороны. Внезапно стало больно. Все еще не так много пеларти, как он думал — но довольно много.
— Бежим! — Куина обогнала его, скривившись на один бок, но все же быстрее преследователей.
Турин повернулся спиной к потоку нападавших и побежал в темноту туннеля, который привел их в комнату. Теус уже ковылял к выходу, но вода-чувство подсказало Турину, что на них несутся другие и вырвутся из тени еще до того, как Теус доберется до них.
Турин поравнялся с Мали и схватил ее за плечо здоровой рукой. Сотрясение, пробежавшее по руке, чуть не отбросило его в сторону — она была так близка к тому, чтобы коснуться Пути, что практически светилась от него.
— Взрывай их! — крикнул он.
— В какую сторону? — Мали не сводила глаз с преследующих его пеларти.
